Наемник

— Ну вот и свободная винтовочка, — сказал он и, подняв ее с палубы, проверил магазин.

53

То, как маневрировали корабли компании, Паскуале совершенно не нравилось. «Охотники» не бросились наутек, завидев конвой Марсалесов, а продолжали стоять возле базы.

Позже они как по команде снялись с места и, обойдя базу со стороны носа, скрылись за ее корпусом.

Это не было похоже на бегство, и Паскуале впервые почувствовал себя неуверенно. К тому же если бы суда «Лос-Флоридос» собирались убегать, они сделали бы это раньше, ведь их самолет-разведчик постоянно летал над «Хулио Вторым» и уж конечно сообщил о приближении конвоя.

— Думаешь, они собрались защищаться? — спросил Паскуале у капитана Пенграсса.

— Не знаю, молодой хозяин, — ответил капитан, — но они наверняка что-то задумали.

— Задумали?.. Ничего, сейчас посмотрим, что они задумали. Передавай всем — пусть выстраиваются в линию, а я пойду к пулемету, — распорядился Паскуале и вышел на палубу.

Скучающей походкой он приблизился к пулемету и, передернув затвор, стал целиться в базу.

«Хулио Второй» двигался довольно ровно, и условия для стрельбы были просто идеальные. Чтобы взбодриться, придать себе решимости, а заодно и попугать противника, Паскуале дал короткую очередь, стараясь, чтобы пули прошли над базой.

На звуки стрельбы выскочили двое помощников Паскуале. Один притащил ящик для пустых гильз, другой — патронные короба с лентами.

— Будем их крушить, дон Паскуале? — спросил Тренвисто, который из подхалимства называл Паскуале «доном».

— Я еще не решил, — с видом бывалого ветерана ответил тот.

— Красиво идем, дон Паскуале, — улыбаясь, сказал Тренвисто, указывая на выстроившиеся по обе стороны суда.

— Обычное дело, — снисходительно отозвался тот.

Неожиданно из-за базы показались прятавшиеся там «охотники». Высунувшись, они выстрелили из гарпунных пушек, и поначалу Паскуале хотел даже посмеяться, однако спустя несколько мгновений тяжелые гарпуны разорвались, ударившись о его корабли.

Было видно, как матросы атакованных судов кричат и размахивают руками. На «Гильермо» кого-то вынесли из рубки, а на «Кристобале» стали поливать друг друга водой из шланга.

Паскуале вертел головой, глядя то в одну, то в другую сторону. Такой коварный и неожиданный ход противника выбил его из колеи.

Тем временем на «Гильермо» поставили нового рулевого, и судно стало возвращаться на курс, а с «Кристобаля» открыли огонь по базе. На «Гильермо» тоже начали стрелять, хотя было видно, что и те и другие палили куда угодно, только не в противника. Парализатор продолжал щипать стрелкам глаза, и они вели огонь, только чтобы показать, что они еще живы.

— Стреляйте и вы, дон Паскуале! Стреляйте! — закричал Тренвисто, и Паскуале тотчас схватился за гашетки. Пулемет зашелся злобным лаем, и тяжелые пули застучали по толстым бокам базы. Однако особого вреда большому судну эта стрельба не наносила, и Паскуале перевел огонь на палубные надстройки.

Полетели осколки стекла, куски радарных антенн и обшивки. Вид этого разрушения придал Паскуале решимости. Тренвисто закричал ему в ухо «ура», и Паскуале вспомнил, что стреляет он как бы по приказу этого подхалима. Ведь это он заорал «стреляйте, дон Паскуале».

Молодой Марсалес на мгновение бросил гашетки и со всей силы ударил Тренвисто по лицу, а затем снова вернулся к пулемету.

Спустя полминуты возле продолжавшего опустошать магазины Паскуале снова появился Тренвисто.

— Маньори спрашивает, что ему делать? — прокричал он, протягивая Марсалесу рацию.

Паскуале прекратил стрельбу и только сейчас понял, что слишком увлекся. Его суда подошли достаточно близко, и пора было принимать какое-то решение.

В этот момент из-за корпуса базы снова выглянули «охотники» и произвели еще по одному точному выстрелу.

На этот раз они били с близкой дистанции, и действие тяжелых гарпунов было более разрушительным. Матросы с «Гильермо» и «Кристобаля» стали падать за борт, их пулеметы умолкли, и Паскуале. снова забыв о своей командирской роли, стал яростно поливать огнем изрешеченные надстройки базы.

Затем, повернув распаленное лицо к Тренвисто, крикнул:

— Скажи что идем на приступ!

И снова погрузился в истерическую пляску уничтожения.

А Тренвистп передал приказ «дона Паскуале» и побежал за новым боезапасом. Патроны быстро кончались, и получить по лицу еще раз он не хотел.

54

Опытные бойцы Маньори и Рифат вовсе не нуждались в командах Паскуале и запрашивали его разрешения только для порядка. Их люди рвались в бой, и обстрел гарпунами «Гильермо» и «Кристобаля» только еще больше их раззадоривал.

Кто-то размахивал ножом, кто-то потрясал дробовиком или пистолетом, но всем им хотелось побыстрее вцепиться зубами в эту неуязвимую для пулеметов базу.

Ее высокий корпус вырастал на глазах, и, когда корабли Маньори и Рифата коснулись долгожданного борта, их люди стали быстро прилаживать раздвижные лестницы.

— Я буду резать всех! — орал бородатый уголовник Финхуд.

— И я, и я! — вторил ему новичок, только недавно приехавший из деревни.

Увешанный оружием Рифат стоял на палубе позади своей беснующейся орды и подбадривал их криками.

На соседнем судне то же самое творилось с людьми Маньори. Они визжали от нетерпения и даже затевали ссоры за право первыми пустить кровь людям из «Лос-Флоридос».

Неожиданно прямо посреди этого веселья над головами штурмующих появились вооруженные люди, и с бортов базы обрушился шквал огня.

Автоматические винтовки стучали без перерыва, и люди Рифата и Маньори хлынули обратно в трюмы, надеясь найти там убежище.

Видя, что возникла катастрофическая ситуация, Рифат вскинул пистолет и сделал точный выстрел. Затем еще и еще. Его поддержало несколько человек, и это остановило бегство остальных.

Оборонявшихся было впятеро меньше, и, судя по всему, они не были опытными солдатами.

Потеряв половину состава, стрелки спрятались за бортом и больше не рисковали высовываться.

— Пошли, пошли вперед! — скомандовал Рифат, и его люди, подобрав брошенные лестницы, стали снова карабкаться наверх.

Здесь же, у борта базы, собрались и суда огневого прикрытия — «Гильермо», «Кристобаль» и «Хулио Второй». Они мешали своим и вызвали раздражение Рифата и Маньори.

Вместо того чтобы прикрывать десант со стороны, Паскуале заставил идти на приступ всех, даже своих матросов. Те нехотя и с опаской карабкались по лестницам, но, едва над ними появлялся кто-то из стрелков, бедняги тут же прыгали вниз и тонули, раздавленные между бортами судов.