Наемник

— Слушаю вас, мистер Джойгу. Что случилось?

— Ресторан «Медведь» больше не желает платить вам, мадам Гутиерос. Теперь они платят Зико Торичелли. Он берет меньше денег и обещает защитить ресторан от ваших людей.

— Спасибо, мистер Джойгу, я не забуду вашей преданности, — пообещала Солейн и положила трубку.

— Ну вот, — сказала она, указывая на телефон. — Еще один ресторан перешел под контроль мистера Торичелли. Итого за прошедший месяц наши доходы уменьшились на пять процентов. Следовательно, господа, именно на эту долю уменьшается ваше жалованье. Думаю, что это справедливо. Что теперь вы скажете о границах, мистер Пипон?

— Думаю, границ больше нет, мадам, — сказал Пипон после секундного раздумья. — Их перешли не мы.

— Вот именно! — поддержала его Солейн. — Сегодня вечером план операции должен лежать у меня на столе. И не стесняйтесь, Генри, «Старс Холл» находится в районе Гринсвиль, где всем заправляет Гэри Базер. Он обошелся нам в немалую сумму.

— Хорошо, мадам. Я принесу вам план. Фактически он уже в моей голове, да и исполнитель есть отменный.

— Кто?

— Лемми Дькж. Он умеет решать сложные задачки.

— Кстати, это правда, что у Зико Торичелли есть свой зоопарк? — неожиданно спросила Солейн

— Да, мадам, согласно нашим сведениям, в его имении «Ранчо Силинджер» содержится сто тридцать восемь редких животных.

— А как посмотрят на это «Воины радуги»?

— О, мадам Гутиерос, вы просто гений! — воскликнул Пипон.

«Воины радуги» были боевой организацией «зеленых» и выступали против тех, кто издевался над животными или содержал их в неволе. Случалось, что «зеленые» не только взрывали скотобойни, но и целенаправленно отстреливали владельцев кошек и собак.

— Мадам, вы гениальная женщина, — продолжал восторгаться Пипон. — Я сегодня же сообщу им, как Зико Торичелли мучает несчастных животных.

— Это еще не все, дорогой Генри. Надеюсь, вы помните Клауса Ландера?

— Увы, мадам, я его долго не забуду.

— Сейчас он находится в Форт-Абрахаме, на службе компании «Лос-Флоридос». Город маленький, и человеку спрятаться там совершенно негде. Вы понимаете?

— Да, мадам.

— Добраться туЛа совсем несложно. Дэйв Кеннет вербует целые армии из нищих и бродяг, свозя их на корабли, словно мусор. Вы следите за моей мыслью, Генри?

— Да, мадам. Нужного человека я могу найти.

— Вот и отлично. Пусть отправляется туда как можно скорее…

96

Развлекательный комплекс «Старс Холл» располагался в одном из самых престижных районов Эль-Гео.

Кордебалет, девушки на любой вкус, изысканная кухня и массажные процедуры привлекали денежных клиентов любого возраста, поэтому публика в «Старс» ходила только самая лучшая, и это сказывалось на ценах.

Деньги рекой текли в карманы хозяев и достаточно хорошим ручейком в организацию Зико Торичелли, и это гарантировало акционерам долгое и безбедное существование.

— Я слышал, что у вас снова осложнения с организацией Гутиерос, — сказал Глен Бенжамин, поседевший на финансовых аферах главный акционер «Старс».

— Я не стал бы называть это осложнениями, мистер Бенжамин, — улыбнулся Торичелли и смахнул с кремового смокинга маленькую капельку шампанского. — Скорее, это элементы здоровой конкуренции…

— В таком бизнесе, как ваш, элементы здоровой конкуренции могут принимать довольно жестокие формы, — заметил Тоцо Агато. — И как вам удается справляться с такой необычной системой добычи денег?

— Она не сложнее вашей, господа, просто существуют некоторые особенности, которые нужно учитывать, — только и всего. Ваше здоровье, — Зико поднял бокал, и охлажденное, с легкой фруктовой кислинкой шампанское скользнуло ему в пищевод.

— Совсем скоро наша организация будет стоять во главе порядка во всем городе, — сказал Зико и поморгал покрасневшими глазами — оставшийся в желудке газ распирал его изнутри. — И даже во всех пригородах до самого океана…

«Хвастун. Жалкий и поганый хвастунишка», — подумал Глен Бенжамин, любуясь длинноногими девушками через пуленепробиваемое стекло.

Компания важных господ находилась на самой элитной зрительной площадке — в висячем стеклянном фонаре. Отсюда можно было рассматривать не только полуобнаженных красавиц, отплясывающих канкан, но и всех посетителей в зале.

В кармане у Торичелли зазвонил телефон.

— Прошу меня извинить, — сказал он, кивнув Бенжамину и Агато. Этот жест Зико подсмотрел у представителей местной аристократии.

— Алло, Торичелли у телефона.

— Босс, это Феоклис. Мы с Горбуном заметили в гардеробе четверых человек Солейн Гутиерос.

— Может быть, они пришли сюда поразвлечься?

— Да какие развлечения, босс? Вы мне платите приличные «бабки», и то я не хожу сюда развлекаться.

— Хорошо, приставь к ним наблюдателей, и пусть ходят за ними по пятам, а если что — звони.

— Понял, босс.

Торичелли убрал телефон в карман и улыбнулся своим собеседникам. Появление людей Солейн было совсем некстати, ведь именно в этот вечер Зико хотел обсудить вопрос о покупке части акций «Crape Холл».

С возрастом репутация крутого гангстера начинала ему мешать, и Зико хотелось стать тихим и неприметным бизнесменом, легализовать свой капитал и уехать туда, где его никто не знает. Ему уже не хотелось жирного куска наличных, Зико думал только об акциях и даже усиленно работал над изменением своего имиджа.

Свой серебристый смокинг он поменял на кремовый, а вместо пива на публике стал употреблять только шампанское.

Зико казалось, что какую-то часть пути он уже прошел и пора говорить с бизнесменами о деле, однако совершенно некстати появились молодчики Солейн.

— Посмотрите, наконец-то появилась Роза Бренстарк, — указав на сцену, заметил Тоцо Агато. — А говорили, что она больна

— Это все враки ее продюсера, — сказал Бенжамин. — Слухи распускаются только для того, чтобы увеличить посещаемость.

— По мне, так все равно, господа. Лишь бы ее груди были настоящими, — сказал свое слово Торичелли. — А то что это за дела? Самый дешевый билет стоит три сотни, а людям показывают мешки с ватой…

— Господин Торичелли, этот обман идет на пользу не только нам, но и вам тоже, — улыбнулся Агато. — И потом неизвестно, кто из танцовщиц пользовался услугами пластического хирурга, а кто нет.

— С кордебалетом — ладно, но прима могла бы быть подлинной, — не сдавался Зико. — О, у меня родилась идея!