Наемник

— Бени, ты видишь раненого?! Бени, он ползет в будку!

— Не вижу, Дьюк, он закрыт фургоном.

— Флай! Сделай что-нибудь!

— Попробую, — отозвался Боргезе, однако было ясно, что, пока они остановятся и выскочат из машины, охранник успеет поднять тревогу.

Так думал Дьюк, но не Боргезе. Его «минивэн» на полном ходу снес будку и остановился. Из машины выскочили двенадцать автоматчиков. Один из них помчался к застрявшему в воротах фургону, а остальные, во главе с Боргезе, стали перекрывать все выходы во Двор.

Выскочившие на шум работники кухни были тотчас загнаны обратно. Еще один сонный охранник застрелен на месте.

Вскоре на своей машине подъехал Дьюк. Он посмотрел на небо, потом на часы и остался доволен. Вот-вот должны были спуститься сумерки.

Из подогнанного ближе фургона начали вытаскивать ящики. Их почти бегом носили грузчики в форме «Биг-Коу».

Дьюк вошел на кухню, где все было уже под контролем. Четверо боевиков переодевались в официантов. На их сервировочных столиках сверху стояли горячие блюда, а на нижних полках — поддоны с оружием, тщательно прикрытые белыми накрахмаленными шторками.

— Быстрее ребята, быстрее, — торопил Дьюк. — В любой момент сюда может сунуться охрана. Дверь открылась, и в кухню вбежал официант.

— Делос!.. Две белых рыбы в вишнях и антрекот по-фрайбургски! Давай-ка поторопись!..

Увидев наставленные на него пистолеты, официант испуганно выкатил глаза и сказал:

— Извините…

Беднягу толкнули к стене, где уже стоял весь персонал кухни. Он попытался что-то выяснить у своего коллеги, но Дьюк рявкнул:

— Молчать, ублюдок!

И официант испуганно вжался в стену.

Четверка подставных официантов была уже готова. Дьюк лично поправил им расческой проборы и побрызгал лаком.

— Да, ребята, к сожалению, ваши хари лаком не покроешь, — сказал он. — Ну да ладно, быть официантами вам недолго — пару минут. Вперед «Официанты» взялись за столики и покатили их по узкому коридору прямо в зал.

100

Ламберта и его спутников уже слегка подташнивало от сладких и слабых коктейлей, за которые пришлось заплатить целую кучу денег, но курьеры с оружием пока не появлялись, и Ламберт даже не знал, как они выглядят.

Музыка продолжала играть, и вслед за номерами обыкновенного стриптиза на сцене появились обнаженные красотки верхом на животных Одна длинноногая дева выехала на пони, и каблуки ее туфель почти касались пола. Другая оседлала белого карликового буйвола, а еще одну провезли по кругу на черном козле Козел мотал головой и норовил задеть наездницу рогами, но шедший рядом погонщик тыкал его в бок палкой, и тот был вынужден вести себя прилично.

— Эй, Ламберт, а ты чего-нибудь заказывал? — спросил Бота.

— Нет.

— А чего этот парень к нам прется?

— Может, он не к нам, — предположил Диккенс.

— Нет, к нам, — стоял на своем Бота, — вон как он на нас смотрит.

— Что-то рожа у него не ресторанная, — насторожился Ламберт «Официант» подошел к их столу и поставил несколько блюд.

— Эй, мы ничего не заказывали, — попытался воспротивиться Ламберт.

— Все уже оплачено, братан, убери руки

— Кем оплачено?

— Дьюком, придурок, — пояснил официант и, нагнувшись над сервировочным столиком, толкнул вперед поддон, который больно ударил по ноге Боту.

— Ай-яй!

— Терпи, — глухо бросил официант и, развернув столик, пошел обратно.

— Ну что, разбираем? — сдавленным от боли голосом спросил Бота.

Ламберт опасливо огляделся. Среди громкой музыки, огней и довольных клиентов четверо высокорослых официантов катили свои столики прочь из зала, следовательно, оружие было доставлено всем. И тут, словно по заказу, на сцене появился кордебалет.

Музыка заиграла быстрее, и девушки, повизгивая в такт движениям, стали вскидывать вверх ноги

— Ну вот, сейчас повалятся, как кегли, — пообещал Ламберт и первым поднял свой автомат. То же самое сделали и остальные.

В одну минуту яростные автоматные очереди наполнили зал запахом пороха и смерти Пули срезали с девушек плюмаж, сбивали их с ног и разносили вдребезги фальшивые декорации. Посетители вопили от ужаса и ломились к выходу, снося столы, стулья и толкая друг друга. Пробиваясь через их толпу, в зале появились секьюрити, и боевики Дьюка, покончив с кордебалетом, открыли по ним огонь Неся потери, охрана стала отступать и прятаться за обезумевшими от страха людьми. И только сейчас, вспомнив о стеклянной ложе для важных персон, Ламберт начал по ней стрелять.

Однако, как и следовало ожидать, стекла оказались бронированными, и пули оставляли на них только белые полосы.

На сцене начался пожар, и в ту же минуту сработали блокирующие заслонки, которые отсекли зал от других помещений комплекса. Не успевшие выбраться посетители отчаянно барабанили в стальные перегородки, умоляя, чтобы их выпустили.

Люди Дьюка тоже почувствовали себя в западне и ринулись к выходу на кухню, но и эта дверь оказалась заблокирована.

— Мне очень жаль, господа, что все так случилось, — неожиданно громко зазвучал усиленный динамиками голос Зико Торичелли.

— Где он? Где эта сука?! — закричал Бурбон.

— Вон он! — крикнул кто-то, указывая на стоящего в стеклянном фонаре человека.

На него тотчас обрушился шквал огня, но стекло выдержало, и издевательский смех Зико заставил боевиков осознать, что их жизнь в его руках.

— Как видите, в отличие от вас я неуязвим. Вы перебили моих артистов, и это плохо, поэтому напоследок исполните какой-нибудь номер, которым начнется ваше шоу…

После слов Торичелли под потолком зала открылись потайные люки, и вниз обрушились целые водопады белоснежной противопожарной пены.

Среди боевиков началась паника. Одни кричали, что это ерунда, другие стреляли во все стороны, пока не закончились патроны, а кто-то уже забирался на сцену — ведь это было единственное возвышение во всем зале.

Сначала по колено, а затем и по пояс в казавшейся безобидной пене люди метались от стены к стене, и над всем этим звучал безумный смех торжествующего Зико Торичелли.

— Будь ты проклят, Торичелли! Будь ты проклят! — кричали утопающие, захлебываясь пеной и отчаянно вытягиваясь вверх, становясь на трупы застреленных танцовщиц.