Наёмник

Часовые у дверей, за которыми располагался айттер, при появлении этой решительно настроенной троицы встали по стойке смирно. Сержант приказал открыть дверь и они вошли в просторную светлую комнату. Стены, пол и потолок тут были выложены белой пластиковой плиткой, легко отмывающейся и совершенно не пропускающей за пределы комнаты никаких звуков. Ослепительно-белый овальный диск айттера на этом фоне почти не был заметен. Тонкие изогнутые ножки, на которых покоился диск, тоже не бросались в глаза, и создавалось впечатление белого облака, парящего в вылинявшем от жары небе. Лишь небольшой пульт управления напоминал о том, что здесь, в этой комнате, находится айттер - устройство, способное вернуть к жизни любое живое существо, которое предварительно было подвергнуто процедуре снятия матрицы.

– Успели, - облегчённо вздохнул холёный, увидев пустующий пока диск и плотоядно ухмыльнулся.
– Даже сигнал ещё не сработал...

Сигнал срабатывал каждый раз за две минуты до появления объекта - неприятный звук высокого тона, ярко-синяя мерцающая полусфера, окутывавшая белый диск. Ничего этого пока не было.

Сержант вдруг подумал, что никто толком не знает, как именно снимается матрица. Что айттер измеряет, запоминает, фиксирует? И как он воссоздаёт человека? Да и не только человека - ксионийцы, кассилиане и альгатирейцы тоже бывали гостями урановых рудников Тарса-I. Вечными гостями, умирающими бессмертными. И каждый раз айттер срабатывал, как часы...

Сержант нахмурился. Эта мысль почему-то вызвала у него тревогу. Некоторое время он пытался понять, что же его беспокоит, но так и не смог. И только когда его холёный приятель посмотрел на часы и недовольно проворчал: «долго что-то...», до сержанта дошло, что - да, действительно, на этот раз что-то слишком уж долго.

– Не пора ещё?
– нетерпеливо спросил детина.

– Вроде, пора бы уж, - пожал плечами сержант.
– Ладно, подождём ещё, куда он денется?!

Прошло десять минут. Овальный диск по-прежнему оставался пуст.

– Что-то он долго не воскресает, - проворчал холёный.

– Испугался!
– захохотал рябой детина.

Сержант промолчал. Действительно, на этот раз процесс воссоздания занял намного больше времени, чем это бывало обычно. Пять-семь минут... ну, пускай, десять. Но они стоят здесь уже минут пятнадцать, не меньше!..

У сержанта мелькнула совершенно дикая мысль, что заключённый вообще не появился. Но это же просто невозможно! То есть, возможно, конечно... Если айттер, на котором была снята матрица, разрушен и перестал функционировать. Именно - не вышел из строя, а полностью разрушен. Потому что вывести из строя айттер до сих пор не удавалось никому - основным элементом его служит этот самый белый овальный диск. Сложная конструкция из кристаллов, в которой до конца толком так и не разобрался, ни один учённый. Пользуются, а как она работает - представляют себе довольно смутно. И повредить этот диск невозможно, разве что сунуть его в какую-нибудь сверхновую звезду. Так что сбой в его работе просто невозможен, разве что...

Разве что матрица, только что снятая с человека, была не первой. Воскрешение всегда происходит лишь на том айттере, на котором была снята первая матрица. Однако в личном деле этого заключённого не было указано, что матрица уже снималась.

Сержанту стало неуютно. Он вдруг понял, что товарищ - здоровенный детина - прямо сейчас озвучивает все его мысли. И глянув на второго своего спутника, сержант догадался, что эти же мысли присутствуют и в его голове.

– Не может быть!
– убеждённо говорил детина.
– Мы же видели, что матрица с него не снималась. А у каждого, с кого снималась, есть пометка в личном деле. Да и не прислали бы сюда того, с кого матрица уже снята. Сюда только «чистых» присылают, как же иначе?..

– Заткнись, - пробормотал холёный.
– Заткнись, пожалуйста. Я очень тебя прошу...

Голос его постепенно понижался, пока не начал звучать подобно злобному шипению. Но на детину это никакого эффекта не произвело. Он недоумённо пожал плечами и повернулся к сержанту.

– Ведь не бывает же так, правда?
– наивно спросил он.

– А как бывает?
– медленно произнёс сержант, продолжая в упор глядеть на белый овальный диск айттера - словно надеялся взглядом вытащить из небытия строптивого заключённого.

– Как бывает?
– переспросил детина и пожал плечами.
– Как всегда... Ну, когда они воскресают...

– Как всегда...
– тупо повторил сержант, не сводя с айттера глаз.

– Ну, да!
– подтвердил детина. В голосе его что-то изменилось. Он шумно сглотнул слюну и посмотрел на холёного.
– Правда?

– Заткнись, - едва слышно повторил тот, также не отводя взгляда от белого диска.

– Просто, тут наверное что-то поломалось!
– громко заявил детина.
– Не может же быть, чтобы тут ничего не поломалось, правда?

Не может быть, чтобы тут ничего не поломалось, мысленно повторил сержант. И ему показалось, что в комнате повеяло ледяным холодом. Потому что и с него самого, и с его товарищей тоже были сняты матрицы - только, разумеется, не на этом айттере. Значит, возможна ситуация, когда он - сержант - после очередной гибели в бою, не воскреснет. Значит, теперь надо быть осторожнее. Одно дело - лезть с ножом в орущую толпу взбесившихся заключённых, когда знаешь, что всё равно воскреснешь и расквитаешься с каждым из этих скотов по полной программе, и совсем другое, когда знаешь, что смерть - навсегда.

Нет, возразил себе сержант. Это невозможно. Айттер не может сломаться. А может быть, с этого заключённого уже снималась матрица? Может быть, он уже воскрес? Не здесь, где-то в ином месте. Где-нибудь там, где можно осуществить подтасовку фактов в личном деле, внести туда исправления.

Сержант вдруг вспомнил, как вызывающе нагло вёл себя заключённый. Словно бы знал, что расплаты за это не последует.

А ведь он и правда знал, подумал сержант. Тварь! Он ЗНАЛ, что так и случится! Неужели это и впрямь какая-то проверка?!

Чушь. Невозможно. Да и не нужно это. Зачем?! Следить, как охрана выполняет свою работу? Так ведь это и без того очень хорошо видно - по количеству грузовых контейнеров, под завязку забитых ураном. А каким образом охрана заставляет заключённых пахать - никого не волнует. Никто и не скрывает, что эта планета - один громадный лагерь нескончаемой мучительной смерти.

А если это был простой заключённый, а никакой не проверяющий откуда-то-там, то как теперь быть? Такой графы, как «утечка живой силы», на каторге просто не существует...

– Ну, скажи же что-нибудь, - холёный с нескрываемым страхом посмотрел на сержанта.

Сержант молчал. Он думал, что теперь будет. И как ему выкручиваться из создавшегося положения.

– А может, он сейчас всё же появится?
– со слабой надеждой спросил детина.

– Не уверен, - протянул сержант, очень медленно качая головой.

Но он ошибся. Заключённый всё-таки появился. Правда, не здесь.

* * *

Он открыл глаза и глубоко вздохнул. Пальцы невольно дёрнулись к правому виску, прикоснулись, испуганно отпрянули... Разумеется, никаких следов ожога там не было. Но предсмертные ощущения некоторое время должны были преследовать его. Он знал это и не удивился. Всё-таки не в первый раз умирает. И воскресает тоже не в первый.