Наглец

— Знаешь, она была на нескольких твоих постах в Инстаграме, — сказал он. — И выглядела таким милым, невинным комочком пуха. Вчера утром мы забрали ее, и я понял, что на самом деле она одержима сатаной.

Я рассмеялась и вернулась к приготовлению омлета.

— Она бывает приятной.

— Когда?

Я выключила плиту и, подойдя к нему, обняла его за талию.

— Посмотри, как она его защищает. Это мило.

— Я его отец. Я защитник.

Привстав на цыпочки, я поцеловала его в заросший щетиной подбородок.

За окнами солнце сияло белым золотом. Вдали на фоне ясного голубого неба гордо возвышались заснеженные вершины гор. Весна на этой высоте еще не наступила, но на лужайках уже пробивалась зеленая трава, и скоро на деревьях появятся почки.

Здесь было так же великолепно, как и зимой. Как и мужчина рядом со мной.

Волосы Пирса были влажными после душа, и он выглядел безумно красивым в линялых джинсах. Темно-синяя футболка с длинными рукавами обтягивала его широкую грудь, и когда его рука скользнула вниз по моей спине к бедру, по моей коже пробежала волна жара.

Пирс в костюме был неотразим, но в таком виде я любила его больше. Босоногий Пирс в простой одежде, который постоянно прикасается ко мне, вот по-настоящему так и не прикоснулся.

Я действительно нуждалась в его прикосновениях.

После вчерашней драмы он позволял мне опереться на него. Это я и сделала. Но постоянные ласки моих плеч и прикосновения его губ к моим вискам разожгли огонь, которому я была готова дать разгореться.

Может быть, после завтрака, пока Элиас будет дремать.

Я подошла к кухонному столу и схватила Клементину, чем заслужила еще одно шипение, когда поставила ее на пол. Затем я поцеловала Элиаса в щеку и вернулась к приготовлению яичницы.

— Как дела с утра, приятель? — спросил Пирс, отстегивая Элиаса.

Элиас ответил хихиканьем и дрыганьем ногами, когда Пирс подхватил его на руки.

Один взгляд через плечо на них двоих, и мои яичники взорвались.

— Тебе нравится коттедж? — спросил его Пирс. — Здесь довольно мило, не так ли?

— Пока ты был в душе, я уложила его на одеяло в гостиной. Он визжал и вопил так громко, как только мог, потому что, я думаю, ему нравится эхо. Потом он начал извиваться и брыкаться. Он даже попытался перевернуться на другой бок.

Пирс усмехнулся.

— Он почти во всем разобрался. Может быть, пока мы здесь, он сделает это.

Я не знала, как долго мы пробудем здесь, но в данный момент я не спешила возвращаться домой. За последние сорок восемь часов я настолько разочаровалась в своей семье, что у меня не было сил общаться с ними. Пока нет.

— Нужна помощь? — спросил Пирс, подходя, чтобы проверить, есть ли у меня все ингредиенты для омлета: сосиски, перец, лук и сыр.

— Нет, у меня все есть.

Я и забыла, как здорово, что у нас есть все необходимое в холодильнике.

Вчера, когда мы ехали в коттедж, Пирс позвонил Нелли и сказал ей, куда мы направляемся. Едва рассвело, как мы покинули Каламити, но за те два часа, что потребовались нам, чтобы добраться сюда, клуб успел прибраться во всем доме и заполнить холодильник и кладовую.

Мужчина, который встретил нас здесь, сказал, что не все было доступно сразу, но вчера днем он вернулся с большим количеством продуктов, которых хватило бы до конца нашего пребывания. Мы сказали ему, что пробудем здесь неделю, но, если получится дольше, я возражать не стану.

Мне не нужно было в фитнес-студию. Когда я вчера обзвонила всех своих сотрудников, каждый из них ухватился за возможность поработать еще несколько часов. У меня был ноутбук на случай, если мне понадобится заняться какой-нибудь другой работой, но в данный момент я просто хотела побыть наедине с Пирсом и Элиасом.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, когда мы сели завтракать на острове. Элиас вернулся в детское кресло со своей львицей Клементиной.

— Странно. Но я рада быть здесь.

— Я тоже.

— Спасибо, что привез меня сюда. — Я сказала ему это трижды с тех пор, как мы приехали вчера.

Его взгляд смягчился, в уголках появились морщинки.

— Теперь это и твое место тоже.

— Ну, насчет этого я не уверена, — пробормотала я, набивая рот.

— Нам есть о чем поговорить.

Да, есть. Например, о том, что Пирс сказал моему отцу, что любит меня. О том, что он больше не упоминал об этом. О том, что я тоже этого не сказала.

— Но не сегодня, — сказал Пирс. — Сегодня мы просто расслабимся. Вечером поговорим.

— Вчера мы расслаблялись весь день.

— Еще один день.

— Хорошо, — прошептала я.

С тех пор как мы приехали вчера, мы в основном занимались обустройством. Наши чемоданы были распакованы в главной спальне. Ящики были заполнены. Одежда висела в шкафу. Пирс знал, что он приедет сюда, и ближайшую к хозяйской комнату для гостей превратили в детскую.

— Ты был здесь с декабря? — спросила я.

Он покачал головой.

— Нет. Когда я уехал из Денвера, то направился прямиком в Каламити.

Прямо ко мне.

— Ты не против, остаться в главной комнате? — Я должна была спросить его вчера вечером, но, когда он отвел меня в постель, я была так измучена, что рухнула на подушку через десять секунд после того, как добралась до нее.

— Это самая большая комната.

— Мы могли бы остановиться в гостевой спальне.

— Нет, все в порядке. Кроме того… — Он ухмыльнулся. — Я купил новые кровати. Для всего дома.

Я рассмеялась, и теперь стало понятно, почему все постельные принадлежности были разными.

— Итак, кровати. Детская. Все остальное выглядит так же, если я чего-то не упускаю.

— На данный момент это все. Со временем, я уверен, мы что-нибудь добавим. Наши собственные фотографии. Одежду, которую мы хотим оставить здесь. Лыжи на зиму. Туристическое снаряжение на лето. Другую мебель, если ты хочешь сделать ремонт.

Вилка чуть не выпала у меня из рук. Он говорил так, словно это место было нашим. Совместным. Что этот чудовищный горный коттедж был таким же моим, как и его.