Нагуаль

– Может, и говорила, – выкрутилась я, – но все равно казалось, что несколько нераспакованных пакетов оставляла. Ненавижу старую одежду.

Судя по ухмылке собеседника, эта привычка Фэй ни у кого не вызывала удивления. Я пошлепала босиком по полу в поисках вещей. Пока собирала с пола свою кофточку и юбку, еще держалась, а как зашла в ванную, чтобы переодеться, так все самообладание меня покинуло. Без лишних свидетелей я имела право снять бронезащитную личину Фэй и отдохнуть немного – очень уж ее ношение утомляло. Я бросила дорогие тряпки на держатель для полотенец, подошла к зеркалу, столкнувшись лицом к лицу с собой. Видок у меня был тот еще. Глаза перепуганные, никуда это не годится, по таким глазам меня сразу вычислят. Как там Джеймс сказал? «Затравленные влажные глазки?» Я болезненно скривилась. Внимательно он смотрел, даже очень, в душу самую, а я ничего и не подозревала.

Губы у меня были распухшие, искусанные, на шее – красные пятна. Я подняла голову повыше, чтобы удобнее падал свет, разглядела: кое-что ртом оставил, а кое-что – пальцами, синие пятнышки от уха вниз как мелкий горох рассыпались. И снова вспомнилось, как выжечь мне глаза грозил, как тряс изо всей силы, а я ничего сделать не могла. Неужели добровольно легла в постель с собственным потенциальным убийцей?

От этой мысли затрясло, я резко открыла кран, подставила под холодную воду дрожащие ладони, несколько раз плеснула в лицо. По-хорошему и душ бы принять, смыть с себя запах Хантера, его жгучие поцелуи и прикосновения, но не здесь, тут мне и секунды лишней оставаться не хотелось. Да тут и принадлежности для мытья все мужские, женскими и не пахнет, что еще раз подтверждает версию о «холостяцкой берлоге». Уж я бы наверняка имела в арсенале два-три геля для душа, пенку ароматическую, кучу всяких масочек-скрабов. Уж если они у меня в студенческие годы имелись, то в роли Фэй тут должно бы полмагазина стоять!

Бодрящее умывание отрезвило, я уперлась ладонями в края раковины и уставилась своему отражению в глаза. Кевин, значит, брата зовут. Хорошо, что он, когда мать изображал, о себе обмолвился: хоть по части прошлого у меня с памятью и проблемы, а в настоящем я каждое словечко накрепко запомнила.

А если допустить, что ситуация с бампером – правда, только Джеймс не об меня краску расцарапал? Мало ли черных машин на улицах города? Да процентов шестьдесят от общего числа, а то и больше! Может быть, он действительно пытался меня догнать, но сам столкнулся с кем-нибудь или задел стоящую машину, когда в поворот на скорости не смог вписаться, вот вам и помятое железо. А свой автомобиль у брата решил оставить, чтобы не вызывать лишних вопросов от близких. Может, с места аварии даже скрылся, чтобы страховку не платить? Вот и решил пока переждать, побитой машиной не пользоваться, понять, найдутся ли свидетели или пронесло на этот раз?

Или это глупая, влюбчивая и добренькая Кристина во мне ищет оправдания мужчине, которого сама же в прекрасные принцы и записала, позабыв его мнение спросить? Конечно, я бы предпочла, чтобы Джеймс оказался не виноват, чтобы все наши конфликты остались на уровне банального недопонимания, но разумно ли прятать голову в песок? Ведь он же любовью со мной занимался, заранее зная, чем все закончится, и ни разу ни тени сомнения в правильности своих действий не отразилось на его лице. И наручники держал наготове, как второй вариант развития событий, и бог ведает, что еще приготовил, я же не в курсе всего!

А как ловко меня из больницы увез! С усмешкой утверждал, что держал без контактов с внешним миром, якобы чтобы понять, с кем попытаюсь связаться, а что если на самом деле боялся, что мать или брат свяжутся со мной и расскажут неприглядную правду? Как выбежал следом? Как вернулся потом и делал вид, что ни при чем остался?

Или опасался, что эту правду расскажу родным я, ведь если бы не потеря памяти, у меня наверняка нашлась бы иная версия того, как случилась катастрофа. Поэтому и свой телефон для звонка с неохотой уступил и жадно к беседе прислушивался, расслабился, только когда папа меня отшил.

А я бы точно и под протокол любого копа описала бы, кто меня догонял и кто сталкивал, если такое, конечно, творилось. Уж не поэтому ли Джеймс приковал меня? Не только чтобы «выбивать правду», как усиленно создавал впечатление, но и чтобы устранить как обвинителя? Поэтому и решил, что потеря памяти – умный ход? Предполагал, что, избежав его таким образом, я прямиком в полицию побегу? Может, именно поэтому был уверен, что убежать хотела?

И этот новый брак, которого он якобы хочет по словам брата. Уже есть кандидатка или же мой пока еще нынешний муж готов жениться на ком угодно, лишь бы не на мне? При мысли, что у него может быть другая женщина и то, что творилось между нами в постели, он делает и с ней, возможно, даже оставаясь со мной в браке, стало тошно.

Меня снова затрясло, пришлось сделать несколько глотков невкусной холодной воды. Нет, Кевин все придумал! Ясно же, что он ревнует меня к брату, замуж, видимо, давно уже зовет, а я, то есть Фэй, все ломалась. Это он хочет мой брак разрушить, он, а не Джеймс! К нему надо тщательнее присмотреться и даже из благодарности за спасение нельзя доверять. Никому нельзя доверять. Но, конечно, этого и не показывать.

Когда я с совершенно другим, уверенным выражением лица выпорхнула из ванной, Кевин стоял, прислонившись плечом к косяку приоткрытой балконной двери, почти полностью копируя меня, когда «пряталась» там с шампанским от страстной атаки Хантера. Услышав шаги, он обернулся, и я одарила его улыбкой, которую, по моему мнению, изобразила бы Фэй.

– Спасибо, что спас меня, Кевин, – проворковала я и тут же прикусила язык, потому что его брови удивленно поползли вверх.

– Кевин?! – он расхохотался. – Господи, Фэй, да ты меня уже тысячу лет Кевином не звала! Только Фоксом.

Черт. Черт, черт, черт! Джеймс ведь тоже твердил мне про какого-то Фокса, но, ошарашенная подозрениями в его виновности, я напрочь забыла провести в голове эти причинно-следственные связи. Да уж, Кристиночка, шпион из тебя никудышный, да и откуда бы сноровке взяться, ведь судя по памяти тебе еще вчера было двадцать лет. Ничего, будет мне наука.

– Тысячу лет не называла, – невозмутимо пропела я, подошла ближе и легонько щелкнула его по носу, – а теперь назвала. Для приятного разнообразия.

Он ухмыльнулся, уже без прежнего изумления, а я мысленно поставила себе плюсик в копилочку – как легко, оказывается, сходят с рук промахи, если прикрываться капризной и взбалмошной Фэй! Нет, мой расчет верен, раз Фэй, то есть я, требовала только новые вещи, с чего бы ей вообще не творить, что только взбредет в голову?

Кевин отвернулся, я проследила за его задумчивым взглядом и увидела осколки от бокала. Шампанское на палящем солнце давно высохло, оставив только несколько пятен на плитке.

– Хантер разбил.

– Ничего, – фыркнул он, – закажет себе специалистов по клинингу, уберут.

– Точно, – поддакнула я, а сама боязливо оглянулась на дверь: не могла отделаться от ощущения, что Джеймс явится с минуты на минуту.

Кевин перехватил мой взгляд.

– Хантер в офис уехал. Матери сказал, что надолго. Не нервничай.

– Отлично, – кивнула я и скорчила жалобные глазки: – Увези меня отсюда, а?

– Так я только того и жду, – легко согласился он, но когда я сделала шаг, схватил и придержал за руку. Заглянул в лицо пытливо. – Я бы прыгнул, Фэй. Почему ты все время во мне сомневаешься?

Я перевела взгляд на балкон, за которым опускался теплый майский вечер. В доме напротив, том самом, с зеркальной оконной стеной, понемногу включали свет. Они оба мне врут? Они оба говорят мне правду? Кого из них я любила на самом деле? Любила ли я на самом деле хоть кого-то из них?

– С чего ты взял, что только в тебе сомневаюсь? – высокомерно поинтересовалась я и отняла руку.

Закрывая дверь, Кевин решил похвастаться передо мной.

– Ты даже не удивилась, откуда у меня ключ, дорогая.