Нагуаль

– Хантер бы не влюбился в тебя, Фэй, – тут же словно озвучил мои мысли Кевин, – если бы с моей помощью ты такой не стала. Но теперь он тебя разлюбил. Ты ему не нужна. Он ненавидит тебя. Признай, что это было глупо.

Воспользовавшись остановкой на светофоре, он посмотрел на меня. Я молчала, маскируя растерянность. Что мне следовало сказать? Признать его правоту? Продолжать отпираться? Эта была одна из тех ситуаций, когда мне не удавалось сообразить, как поступила бы Фэй. Но сигнал светофора сменился, раздался требовательный сигнал стоявшей за нами машины, и Кевин вновь переменился в лице.

– Ладно, детка. Загрузил я тебя. Не бери в голову, – он уже в прежнем беззаботном настроении погладил меня по щеке. – Отвезти тебя куда-нибудь поужинать? Чего хочешь?

Я прислушалась к себе и поняла, что кусок не полезет в горло. Есть в ресторане под прицельным взглядом Кевина и общественности? Нет уж, увольте. С меня достаточно напрягов для первого дня.

– Домой хочу, – надула я губы. – К себе домой. В свою ванную и свою кроватку.

Кевин мечтательно втянул носом воздух.

– Сегодня Хантер вряд ли приедет ночевать. Давай я тоже приду в твою кроватку?

Еще чего. У меня куча дел, и отдыхать я торопилась только для вида. Да и Кевин оказался слишком отходчивым. Я думала, что обидела его недвусмысленным намеком на близость с Джеймсом, ан нет, он опять готов взяться за свое! Или это манера общения у него такая – постоянно делать подкаты, получать от ворот поворот и особо не расстраиваться?

– А больше ты ничего не хочешь? – съязвила я противным голоском, и он расхохотался.

Что ж, кажется, к Фоксу мне удалось легче найти подход, чем к его упрямому братцу. Но как же пухла голова от бесконечных вопросов!

Я отвернулась к окну и принялась наблюдать за дорогой. На этот раз мы действительно двигались из центра, так что мои предположения о загородном особняке вроде бы сбывались. Кевин включил радио, по которому играла веселая попса, и принялся подпевать, постукивая пальцами по рулю и периодически вызывая у меня улыбку. Нет, я не стала ему доверять ни на грамм больше и по-прежнему собиралась найти подтверждение или опровергнуть каждое его слово, но не могла не признать, что в его компании, если, конечно, не приходилось усиленно изображать из себя Фэй, а удавалось просто молчать и улыбаться, я чувствовала себя проще.

Может, это потому что от него в мою сторону не исходили такие волны ненависти, как от Джеймса? Он не осыпал меня презрением, как его брат, который не упустил случая назвать журналистов «свитой» и всячески подчеркивал, что я слишком зазвездилась и нацепила корону? Но, господи, почему же у меня по-прежнему тряслись колени, когда я вспоминала, как Джеймс взял из моих пальцев бокал, как отшвырнул его в сторону, как делал со мной то, что хотел, не спрашивая даже. Железобетонная, наглая уверенность в том, что он имеет право на все. Или так случилось потому, что я сама дала ему это право?

Дорога за город заняла приличное время, теперь стало понятно, почему мой муж предпочитал ночевать ближе к центру, если собирался рано утром на работу. Неужели я сама каждый день ездила в такую даль? Но стоило увидеть дом, где, оказывается, жила в последние годы, как поняла – да, ездила. Потому что если мне правильно удалось понять характер Фэй, она бы ни за что не променяла это королевское жилище ни на какие, даже самые модные городские апартаменты.

Особняк действительно был достоин королевы. Обнесенный красивой кирпичной оградой участок располагался в тихой зеленой зоне. Кевин притормозил перед ажурными воротами, над которыми висела камера наблюдения, и открыл их со своего брелока, пока я старательно держала рот закрытым, а выражение лица – равнодушным. Я же вроде кА жила здесь, мне полагалось испытывать усталость и скуку. И больше ничего.

Мы поехали по асфальтированной дороге между ухоженных ландшафтных горок и зеленых лужаек, пока не остановились перед двухэтажным строением, украшенным балюстрадой. Откуда-то из-за дома появился мужчина со строгим лицом, который вежливо поздоровался с нами. Судя по коротким фразам Кевина и тому, что он передал мужчине ключи, я поняла, что это служащий, который поставит машину в гараж, так как хозяйский сын до утра никуда больше не соберется.

Очутившись в огромном холле с массивной хрустальной люстрой под высоким потолком и устланной ковром двойной лестницей, я испытала не то, что растерянность – панический ужас. Нет, я бы радовалась, если б смогла войти в такой дом на правах полноправной хозяйки, любимой супруги Джеймса, и не скрывала бы провалы в памяти. Или если бы особняк оказался поменьше – в его городской квартире я более уверенно себя ощущала. Но в таких хоромах легко потеряться! А я ведь должна якобы помнить, где что находится, кого как зовут и как принято себя вести. С ума сойти можно!

Я почти не притворялась, когда пошатнулась на высоких каблуках и привалилась к плечу Кевина.

– Что такое? – тут же с тревогой откликнулся он – Тебе плохо?

– Устала… – едва слышно прошелестела я, – врачи предупреждали… переутомление… головокружение…

– Вызвать доктора? – явно испугался он.

– Нет… – еще этого мне не хватало, – прилечь… отдохнуть… поспать…

– Я понял, – сосредоточенно кивнул он и подхватил меня на руки. – Сейчас.

Ну вот, я же говорила, что с Кевином мне как-то проще? Он понес меня наверх по лестнице, прижимая к груди, как хрупкую драгоценность, и таким образом вопрос с тем, где искать мою спальню, решился сам собой. Правда, на втором этаже нам встретилось неожиданное препятствие в виде пожилой латиноамериканки.

– Батюшки! – всплеснула она руками. – Мистер Кевин! Поставьте эту женщину немедленно! Вы надорветесь!

По тону, каким она произнесла «эту женщину», я сразу поняла, что нечего и думать о расслаблении, в особняке у меня тоже найдется свой враг.

– Все в порядке, Роза, – усмехнулся тот, – Фэй только из больницы, у нее закружилась голова, ей нужно срочно прилечь. К тому же, она весит килограммов сорок. С чего мне надорваться?

– А ее копыта? – не унималась пышнотелая Роза, указывая на мою обувь. – Такие копыта весят все сто! Поставьте ее, Господом Богом вас умоляю! Пожалейте свою спину!

При этом о моем здоровье она не обеспокоилась ни на грамм. Я догадалась, что в этом доме Роза служила (слишком уж она не походила на роль матери братьев) и отвечала за порядок. А порядок в ее понимании заключался и в опеке над членами семьи. Что ж, очевидно, я в список этих самых членов семьи для Розы не входила. Но, к счастью, Кевин обогнул толстуху и понес меня дальше по коридору. С возмущенным воплем и несвойственной пышному телосложению скоростью Роза понеслась вперед, распахнула одну из дверей, чтобы хозяйскому сыну было легче внести меня внутрь. Она кудахтала и крутилась рядом, пока он укладывал меня на кровать, но по-прежнему волновалась лишь о Кевине. Как только я устроилась на подушках, она окинула меня сердитым взглядом жгучих черных глаз, тихонько обозвала «брухой» и выкатилась из комнаты, хлопнув дверью.

– Что она сказала? – нахмурилась я после того, как поблагодарила Кевина за помощь.

– Да не обращай внимания, – махнул рукой он, – Роза ревнует, ничего не изменилось. По-прежнему считает, что ты плохо на меня влияешь, и уверена, что аварию ты устроила себе сама, чтобы попить кровь из Хантера. Она просто недалекая старая женщина, которая не видит, что мой брат сам выпьет кровь из кого угодно, если захочет.

Кевин говорил это беззлобно и даже с некоторой теплотой, и я поняла, что Розу он любит, как некое подобие бабушки, а на ее закидоны, как, например, высказывания в сторону жены брата, смотрит сквозь пальцы.