Наполеон

Массена останется в Дего один, защищая его от маловероятного наступления австрийцев с севера; с дряхлым стариком Болье на ближайшие дни покончено. Лагарп немедленно двинется на запад правее Ожеро. Серюрьё подойдёт к Биестро с юга, а Жубер — с юго-востока. Завтра же будет предпринято совместное наступление на Монтецемоло, которое так долго откладывалось. Затем он раздавит Колли, напав на Чеву с тыла, и усилит наступление на пьемонтцев. Уже сегодня австрийцы дали ему такую свободу действий, о которой он и не мечтал... Пока он продолжал шагать взад и вперёд, взвешивая каждую предстоящую акцию, обдумывая её и быстро воплощая мысль в слова, которые усталые секретари записывали при свечах, в комнату заглянул Бертье. Пора было уезжать в Кайро для встречи с Массена и другими генералами.

Они вместе поехали по тёмной дороге, теперь совершенно свободной от войск. Где-то у них за спиной позвякивал шпорами эскорт. Небо затянулось низкими облаками. Собирался дождь. Далеко над Дего поблескивало зарево пожаров. Какие ужасные сцены оно освещало? В тишине, нарушавшейся только стуком конских копыт, ночь, окутавшая всё тёмной пеленой, казалось, делала их соучастниками какого-то зловещего преступления.

Они въехали в Кайро. Здесь и там горели факелы: это работали вспомогательные службы. Они вошли в большой дом на главной улице, где была назначена встреча. Генералы уже находились там. В приготовленной для него комнате потрескивал огонь. Генералы прошли за ним. Не теряя времени на праздные разговоры, он повернулся к подчинённым. По сравнению с тщедушным Бонапартом все мужчины казались крупными и высокими. Массена, хотя и выпятил грудь, тоже не годился в великаны.

— Теперь, господа, к делу! Спасибо за доблестную службу. Я доведу это до сведения Директории. Болье разбит по всем статьям. Довольно долго он не сможет мешать нам. Завтра мы крупными силами двинемся на пьемонтцев. — Он положил карту на стол, где уже стояли зажжённые свечи. — Вы, Массена, останетесь на позициях вокруг Дего на случай возможного возвращения австрийцев. Убедитесь в том, что ваши аванпосты сохраняют предельную бдительность. После сегодняшней победы солдаты и офицеры могут подумать, что теперь им позволено немного отдохнуть и поразвлечься. — Он многозначительно улыбнулся. — Вышлите дозорных во все стороны и проведите рекогносцировку местности, особенно в направлении Спиньо и к северо-востоку. Во время следующих операций в вашем ведении будет тыл армии. Вы, Лагарп, двинетесь правее Ожеро вот сюда... — И он указал маршрут на карте. За исключением Серюрье, стоявшего в Ормеа, вся армия действовала на пятачке в восемь квадратных миль, и он легко мог перебросить силы в ту или иную сторону. — Вы немедленно переведёте свои войска в Кайро — они должны перебазироваться в течение ночи, — а отсюда двинетесь в Саличето. — Люди Лагарпа только что вышли из боя, но их усталость значения не имела. Его армия должна научиться маршировать день и ночь напролёт. — Завтра как можно раньше — самое позднее в девять утра — вы двинетесь в западном направлении из Саличето на Монтецемоло. Вы, Доммартен, выйдете из Санта-Джулии в Ченджо, а затем к Монтецемоло. Ожеро будет приказано двигаться к Монтецемоло из Миллезимо. Жубер направится в Монтецемоло из Биестро. Серюрье выступит туда же со своих южных позиций и охватит его с фланга. Вся артиллерия выступит в пять часов утра по дороге из Каркаре в Миллезимо. Резерв с пятьюдесятью тысячами зарядов двинется следом тем же путём.

Похоже, сегодня генералы до смерти устали; они принимали все без возражений, позёвывали и порывались уйти. Они были не похожи на него. Он никогда не уставал и жил только ради военных действий, которые вели к победе.

Массена ухмыльнулся.

— На этот раз, генерал, мне не нужно выступать. Я прошу предоставить мне возможность хорошенько отдохнуть нынче ночью, — и он послал в пространство воздушный поцелуй. — Это как раз то, что мне нужно. Воевать каждый день весьма утомительно. Вам, генерал, тоже следует немного расслабиться... немного отвлечься... особенно в вашем возрасте, когда страсти достигают наивысшей силы. Вопрос здоровья! — Он ухмыльнулся и подмигнул всем. — Разве какая-нибудь из этих хорошеньких девушек не пришлась вам по душе? Должно быть, вам нелегко угодить, генерал! Там было несколько настоящих красавиц! — Он снова подмигнул, и остальные с трудом подавили улыбки. Похоже, Бонапарт снова становился объектом насмешек.

Сразу почувствовав себя неопытным мальчишкой рядом со старыми циниками, берущими женщину, как бокал вина, он резко возразил:

— Мне приходится думать о других вещах, генерал!

Массена хрипло засмеялся.

— Чёрт возьми! Это именно то, за что мы воюем! Трофеи и женщины. Что ещё может дать война? Мы же не молокососы! — Он оскорбительно захохотал, взял свою треуголку, надел её и небрежно отдал честь. — Итак, спокойной ночи, генерал. Приятных вам сновидений!

Похоже, Массена изрядно хлебнул в честь победы. Он был до глупости самодоволен и, глядя на себя в висевшее на стене зеркало, восхищался своим новым раззолоченным мундиром. Затем генерал дотронулся до плеча Бертье.

— Если у вас найдётся свободная минутка, хотелось бы перекинуться парой слов.

Бертье встал и вместе с ним вышел из комнаты.

Другие генералы — Лагарп, Менье, Менар и Доммартен — отдали главнокомандующему честь.

— Спокойной ночи, генерал! До завтра! — На их лицах была всё та же затаённая улыбка. Какую шутку они придумали?

— Спокойной ночи, господа!

Они вышли, оставив его одного. Бонапарт вновь подошёл к столу и углубился в изучение карты. Он взял циркуль, чтобы разметить на карте однодневный марш по этой труднопроходимой, испещрённой тропинками мулов местности. Если бы Лагарп выступил вовремя и продвинулся вперёд...

Неожиданно в комнату заглянул Массена. Он по-прежнему улыбался.

— О! Генерал! — насмешливо сказал он, — Здесь офицер с подарком для вас. Ваша доля добычи! — Он засмеялся. — Я пришлю её сюда.

Ему некогда было возиться с подарками. Он наклонился над картой, измеряя расстояние.

Было слышно, как Массена втолкнул кого-то в комнату и закрыл дверь.

Возможно, вошёл какой-то чересчур застенчивый молодой лейтенант. Лучше заняться им прямо сейчас и побыстрее отделаться...

Бонапарт выпрямился и остолбенел. Перед ним в полумраке стояла прекрасно одетая молодая девушка изумительной красоты. Накидка ниспадала с её плеч. Это зрелище привело его в изумление. Так вот какова шутка Массена — шутка, в секрет которой он посвятил других! Они выбрали её, чтобы испытать его мужские качества. По крайней мере, то, что они под этим понимали. Бедное дитя! Она выглядела такой испуганной. Ей было не больше девятнадцати. Конечно, итальянка — большие, сверкающие глаза, на дрожащих губах вымученная улыбка. Поразительная красавица!

Пока он разглядывал её, первый порыв отослать её прочь угас. Он едва не поддался искушению, но ни за что не признался бы в этом. Она обладала такой мягкой, такой соблазнительной красотой... Сама юность цвела в ней. Он мог поступить с ней как захочет — она была его пленницей по всем законам войны. Она тоже это понимала. Внезапно он почувствовал неловкость. Откуда-то издалека доносился смех Массена и его приятелей, издевавшихся над нелепой, целомудренной сдержанностью командующего. Он всегда был таким робким с женщинами — с любыми женщинами, кроме Жозефины, на которую он молился.

Преодолев неловкость, он заговорил с девушкой на понятном ей языке.

— Ты итальянка, синьорина?

— Да, signor generale. — Похоже, она его смертельно боялась.

— Не замужем? — Глупый вопрос! Как будто это что-то меняло!

— Нет, signor generale.

— Как ты здесь оказалась?

Она силилась дать подробное объяснение, рискнула даже улыбнуться, хотя голос её звучал почти сквозь слёзы.

— Я была с австрийским офицером, signor generale. Меня взяли в плен, когда французская кавалерия захватила сегодня весь обоз. Молодой, красивый офицер с длинными вьющимися волосами и золотыми галунами на кителе поскакал за моей повозкой и поймал меня, signor generate.

— Должно быть, это был Мюрат...

Неужели она заплачет? Нет, она справилась со слезами и снова испуганно улыбнулась.

— Твой любовник тоже попал в плен? — спросил он с большей бесцеремонностью, чем намеревался.

Она покачала головой.

— Нет, signor generale. Другие австрийские офицеры... пленные... сказали мне, что он отступил со своими солдатами.

Его расспросы были нелепы. Он постарался говорить мягче.

— Подойди сюда, дитя. Позволь взглянуть на тебя.