Наполеон

Разбив Провера, он должен нанести удар по Колли, которому будет одновременно угрожать с фланга Серюрье, отбросить пьемонтцев на позиции, ещё более удалённые от их союзников, прежде чем австрийцы — у которых до сих пор был введён в действие только один корпус — смогут собрать все силы в Акви и напасть на него с севера. Было бы правильным вбить клин между его врагами, как он уже начал делать. Они не должны опомниться, не должны перейти к совместному наступлению силами, значительно превосходящими его собственные. В противном случае он попадёт в клещи и будет раздавлен. Надо вынудить эти клещи широко раскрыться, а затем сломать один из зубов.

Пришло ещё одно донесение. Самое ценное и долгожданное — от Ожеро. Оно было написано на рассвете, и в нем сообщалось, что дивизия выдвигается для атаки на Миллезимо, как было приказано. Значит, он не ошибся: били пушки Ожеро.

Он спустился в комнату, где уже работал Бертье. В течение следующего часа они решали неотложное дело — как раздобыть продовольствие для голодающей армии. Это было жизненно необходимо. Если люди будут продолжать грабить, армия развалится. Она уже разваливалась, распадалась на кучки мародёров, не признающих никакой дисциплины. С другой стороны, не было никакой возможности полностью снабдить её продовольствием. Каждый транспорт, медленно ползущий через горы, приходилось защищать конвоем от вездесущих «барбетов» — членов еретической секты вальденсов [32] , прятавшихся в засадах. Всё равно его армия останется голодной, но будет продолжать наступать и сражаться.

32

Вальденсы — приверженцы ереси, зародившейся в конце XII в. в Лионе (основатель — П. Вальдо), охватившей в основном ремесленников и крестьян; имели дуалистические воззрения на природу сил Добра и Зла и их равенство в борьбе между собой; отрицали основные таинства Католической Церкви и церковную иерархию, призывали к аскетизму. В Италии, где их называли «барбетами» сохранились до XX в.

Прибыл офицер от Массена.

Генерал настаивал на немедленном разговоре с главнокомандующим и хотел бы встретиться с ним на дороге между Кайро и Дего. Какая досада! Теперь придётся отложить запланированную поездку к Ожеро. Ничего не поделаешь... Бонапарт попросил дать ему лошадь и эскорт.

Гул военных действий не долетал до дороги, по которой он ехал к небольшому городку Кайро, обнесённому древней крепостной стеной, над которой возвышался полуразрушенный замок. Проехав через живописные ворота, охранявшиеся французскими часовыми, он попал на узкую средневековую улочку. Двери домов и магазинов все были распахнуты настежь. Трупы жителей городка валялись прямо на дороге. Было пустынно, и над всем нависала зловещая тишина. В глубине боковой улицы он заметил группку кравшихся солдат, что отстали от своих частей, а также бандитского вида мужчин и женщин — воронья, которое следует за любой армией в поисках еды или чужого добра. Бонапарт поспешил выбраться из этого зловещего места.

Когда он выехал в долину, начинавшуюся за северными воротами города, то увидел банды других дезертиров, в беспорядке бродивших по полям. Клубы дыма поднимались над охваченным огнём крестьянским домом.

Ему то и дело попадались группы оборванных, измождённых солдат, отставших от своих подразделений, чтобы найти съестное. Некоторые тащили за собой плачущих деревенских девушек. И все эти бандиты выкрикивали ему в лицо грубые и оскорбительные ругательства, получившие широкое распространение со времён Революции.

— Эй, Малыш, где еда, которую ты обещал? Где этот хлеб и мясо? Вы-то, чёртовы генералы, небось хорошенько набиваете себе брюхо!

Он сердито приказал им вернуться в свои батальоны; ему ответили откровенным хохотом.

Далеко на западе слышались нерегулярные залпы пушек Ожеро; было ясно, что они не изменили своих позиций. Он сам должен был увидеть, что задерживало наступление, но вначале надо было встретиться с Массена и выяснить, что происходит у него.

Вот и Массена, спешившийся возле одинокого дерева на обочине дороги. Лагарп тоже был здесь. Бонапарт подъехал и спросил, не скрывая неудовольствия:

— В чём дело, генерал? Почему вы не продвигаетесь вперёд?

У Массена настроение было ничуть не лучше.

— Потому что у меня не хватает сил, генерал! Я с трудом удерживаю на месте один-единственный полк. Похоже, все забыли, что солдатам надо есть. — Он обвёл рукой возвышенности вокруг Дего и указал на место, которое нельзя было не заметить: над холмами вздымалась похожая на замок или корону скала Роккетта. — Там, за скалой, австрийцы. Полюбуйтесь на их земляные укрепления! Мне они кажутся неприступными. По данным перебежчиков, которых я допросил лично, они очень крепкие и сделаны надёжно. Они говорят, что деревня тоже хорошо укреплена и там большой гарнизон с мощной артиллерией. Моих лазутчиков сильно обстреляли. Я предпочёл бы, чтобы вы сами, генерал, взглянули туда, прежде чем бросать мои небольшие силы в атаку, которая — верьте моему опыту — закончится провалом.

За корректностью фраз скрывалась явная насмешка.

— Разве Лагарп не поддержит вас?

Лагарп пожал плечами и указал на многочисленных грабителей, рыскавших по полям правее Монтенотте. Некоторые из них даже перебрались вброд через реку, протекавшую параллельно дороге, и теперь мелькали на другом берегу, далеко в долине.

— Моя дивизия там, генерал, — сказал он. — Во всяком случае, её большая часть. Они двое суток не получали довольствия, и теперь ничто не помешает этим беднягам разыскать для себя съестное. Младшие офицеры так же плохи, как и солдаты. Некоторые из этих беглецов начинают объединяться. Я послал сильные патрули, чтобы вернуть их в строй. Через пару часов я надеюсь быть на позиции и смогу поддержать Массена.

Массена злобно улыбнулся.

— Когда Лагарп будет готов помочь мне, я атакую эти позиции. Если, конечно, вы не отмените приказ.

Бонапарт слегка задумался. Пушки Ожеро грохотали на прежнем месте: очевидно, ему оказали неожиданно сильное сопротивление. Главнокомандующему не нужны были два сражения одновременно.

— Очень хорошо, — резко сказал он. — Генерал Лагарп соберёт свою дивизию и, как только будет возможно, приведёт её к вам на помощь. Выдвиньте авангард поближе к Дего и прощупайте позиции противника, но сами не атакуйте. Я собираюсь отправиться к Ожеро. Выясню, что там происходит, и вернусь сюда. Встретимся на Этом месте в час дня.

Бонапарт повернул лошадь и вместе с эскортом поскакал мимо банд дезертиров по дороге в Кайро. Он вновь проехал мимо того места, где шёл грабёж (на пустынной улице стояла и истошно кричала растрёпанная женщина, видно, сошедшая с ума), и погнал лошадь по дороге, ведущей в Каркаре. Затем он свернул на запад, в направлении Миллезимо. Артиллерия всё ещё вела обстрел. Были слышны раскаты выстрелов. Две или три мили дорога была пустынна. Затем он наткнулся на повозки маркитантов, бесполезно простаивавшие в тылу сражавшихся войск. Миновав их, он увидел пехотинцев, с примкнутыми штыками располагавшихся вдоль дороги. Некоторые стояли, опершись на свои мушкеты, другие составили ружья пирамидками у обочины. Он направил лошадь к командиру.

— Где генерал Ожеро?

Офицер указал на холм, возвышавшийся справа от дороги, и Бонапарт погнал туда лошадь. Пушки грохотали совсем близко. В паузах между залпами раздавались ружейные выстрелы. На высотке размещался Ожеро и весь его штаб.

Подъехав к ним галопом, Бонапарт спрыгнул с лошади.

— Что происходит, генерал?

Ожеро показал на возвышавшийся в полукилометре крутой холм, увенчанный развалинами старинного замка. Над древними стенами вызывающе развевался пьемонтский флаг. Французская пехота расположилась у основания холма по всей окружности. Скрываясь за невысоким кустарником, припав к земле, цепи стрелков пытались вести прицельный огонь по стенам. Оттуда доносилась ответная пальба.

— Это Кастелло ди Коссерия, генерал, — сказал Ожеро, сморщив громадный нос.

Он тоже был не в духе. В то утро все были не в духе.

В грубоватых казарменных выражениях он прояснил ситуацию:

— Этот дурак Провера там, а я даже не знаю, сколько у него людей. Возможно, тысячи две. Сегодня утром мы бросились на Миллезимо и взяли укрепления штурмом. Батальоны Провера в беспорядке драпанули на север. Во время боя всё смешалось. Наконец, оказавшись в окружении, Провера рванул к этим развалинам. Они, как видите, господствуют над дорогой. Его огонь причинил нам дьявольские потери, пока я не увёл большую часть войск в безопасное место.