Наркота

– Тссс, - он приложил палец к губам. – Айда за мной.

Они подошли к забору, сами подтянулись, перепрыгнули на другую сторону. Сергей громким шепотом сказал, чтобы оставались на месте. Сам повернулся к Исламу.

– Вот что, друг. Завтра ты пойдешь к врачу. Он перевяжет тебе руки, может быть, наложит гипс. Но завтра в шесть часов вечера ты один сядешь в лодку и, не знаю как, переплывешь на нашу сторону. Я буду ждать тебя за обрывом. И упаси Аллах, если ты выкинешь какую-нибудь шутку или не придешь совсем. Я обещаю, что найду тебя, и разговор будет намного короче того, который должен состояться завтра.

Сергей вынул кляп изо рта задыхающегося директора, развязал петлю. Потом просто исчез за забором.

*

На следующий день Сергей с утра расположился с удочкой у реки недалеко от обрыва. Время от времени он менял насадку и смотрел в бинокль. Погода не наладилась, и посторонних он не ждал. За целый день он вытащил только двух плотвиц и одного леща, зато в половине шестого он разглядел человека, который с великим усердием стаскивал небольшую лодку в воду. Рогожин внимательней оглядел противоположный берег. Никого. Через пятнадцать минут лодка причалила. Из нее, кряхтя и ругаясь, выбрался Ислам. Обе его руки оказались в гипсе, он мог работать только плечами.

– Здорово, дружище, - приветливо заговорил Сергей. Прибывший начал разговор иначе:

– Что еще тебе от меня нужно, злой шайтан?

– Много чего нужно, дружище, много, - улыбаясь, как старому, верному товарищу, сказал Рогов.
– Во-первых, ты попытался подсадить детей на гашиш. Аллах этого не терпит. Во-вторых, вполне очевидно, что наркотик ты получаешь на заводе, то есть можно сделать вывод, организовал его производство. Я пока не знаю, как усердно ты его распространяешь, но вот объясни для начала, кто поставляет сырье.

– Нет никакого производства. Раз в месяц американцы подвозят и отдают мне пару мешков соломы, из которой мы за один-два дня делаем вытяжку. Для себя. Клянусь Аллахом.

– Сколько человек в деле?

– Я и мой заместитель. Еще два лаборанта. Все рабочие, кому надо, занимаются этим дома. У меня просто есть возможность делать это качественней и быстрее. На заводе.

– Хорошо. Считай, поверил. Кто эти американцы?

– Я не знаю имен, но вертолет с базы Баграм. Взамен они не берут деньги.

– Что берут?

– У нас есть возможность производить героин.

– И что?

– Нам оставляют столитровую емкость с маковым молочком или смолкой.

– Вы тоже не берете деньги?

– Мы берем. Производство сложное, - помявшись немного, ответил директор завода. Он разговорился. То ли струсил, то ли и сам не рад, что с американцами связался, - и теперь ищет подсказку, как быть дальше?

Сергей задумался. Получается, они пошли по кругу. Прием знакомый. Сейчас это сто литров, а что будет потом? В таких делах на крючок сажают быстро.

– Вот что, Ислам. По всей видимости, скоро тебя попытаются втянуть в эту... в это дело по уши. Я поговорю, с кем надо. Помогут выкарабкаться, пока не поздно. А гашиш, как все, делай дома. Солому больше не бери – мол, своей хватает. Отказаться от макового зелья ты уже не сможешь. Но постарайся отказаться от денег. Придумай что-нибудь нереальное – спроси, сколько еще надо выгнать героина, чтобы транспортный вертолет получить. Мол, для развоза удобрений нужен. Ты как? По-серьезному вопрос решать прибыл или просто я тебя напугал?

– По-серьезному, - чуть помедлив, сказал Ислам.

– Ну, тогда все на сегодня. Через пару дней я сам на проходную приду.

Ислам, понурив голову, медленно зашагал к лодке.

*

Сергей тут же связался с Сердюковым и передал ему полученную информацию.

– Мыло, мочало – начинай сначала. Оказывается, америкосы упрямее, чем мы думали. Если есть маковая смола, значит, появился поставщик опиатов и, как минимум, пресс и другое оборудование. Все пошло по накатанному.

– Не совсем так, Иван Савельич. На этот раз конечный производитель на нашей стороне.

– Хорошо, если так. Сережа, на размышления времени нет. Завтра утром ты получишь микрокамеру – она давно бездействует у особистов. Передай ее директору завода, он должен снять передачу полуфабрикатов, последующий расчет и погрузку, производство опиума, а затем и непосредственно героина. На записи должны быть лица всех участников сделки и, самое главное, номер и серию вертолета. Все понял?

– Так точно. Назавтра жду вертушку с камерой.

– Ну и молодец. Конец связи.

*

Рано утром следующего дня Сергей уже стоял на углу площади. МИ-8 сел на прежнее место. Из машины вышли пилот и штурман, спросили у подошедшего позывной. Поздоровались, пожали руки. Сергей повел их в избу, сели пить чай. Пилот достал из планшета скромную на вид металлическую коробочку. Открыл – внутри, на бархатной подложке лежал золотой перстенек с простым синим камнем.

Сергей осторожно вынул перстень, покрутил в руках – ничего особенного.

– Где же инструкция?

– Она не нужна, - ответил штурман. – Повернешь камешек по часовой стрелке до легкого щелчка, она включается, повернешь против, опять же до щелчка, - выключается. Этот камешек объектив, широкоугольный, наводи его, куда хочешь, и снимай. Время работы элемента питания двенадцать часов – когда камень станет зеленым, все, зарядка кончилась. Повторить?

– Не надо, проще пареной репы.

На прощанье Оля нацедила летчикам молока, достала из холодильника две банки сметаны и два куля с яйцами.

– На ухабах потише, - сказал Сергей и проводил служивых до площади.

Целый день занимались хозяйством. Впервые за много лет Сергей взял в руки косу. Позже задымил лампой и заглянул в ульи. Семьи были небольшие, но трудолюбивые. Приближался Медовый спас, рамки чуть ли не прогибались от меда. Скоро качать. И через каждые полчаса Оля звала обедать или отведать чего-нибудь вкусненького.

Пришли родители спасенных ребят. Привели огромного, но очень понятливого, добродушного быка, вбили неподалеку кол и оставили быка на поляне. Сами тут же принялись возводить для него отдельный дворик из заранее привезенных досок. Вечером сняли с быка цепь и одним шлепком по окорочной части загнали его на место. Сели за богато накрытый стол, появилась бутылка, - чокнулись за здоровье Сергея. Мальчишки, конечно, им все рассказали, только про гашиш не упомянули. Не вспомнил о нем и Сергей. Он знал, что эти два пацана уже никогда не притронутся к отраве.