Наркота
Шрифт:
– Метаморф, - невольно воскликнул Сергей в тот самый момент, когда чудовище вспарывало живот одному из морпехов. У всех, кроме Сергея, были укороченные винтовки «Дезерт МДР», мощнейшие пистолеты «Кольт 1911». Но воспользоваться ими никто не успел. Метаморф со скоростью жеребца переломал головы и ребра патрульных и уже нацелил клыки на генерала. Но успевший отскочить в сторону Сергей запрыгнул на спину зверя, схватил один из его шипастых рогов, резко задрал вверх его голову и полоснул по шее ножом. Хлынула черная с блестками кровь. Рев сменился глухой хрипотой, но из всех саманных и глиняных построек уже мчались другие чудовища, сверкая маленькими красными глазками, вываливая до земли свои синие языки. Они были разномастны: среди них оказался даже жираф с тремя головами. Сергей схватил генерала за пояс и буквально засунул в отверстие
– Сергей, сейчас я еду в штаб. Ты едешь со мной, - заплетающимся языком сообщил Грегор, когда казарма заполнилась обозленными солдатами, срочно снятых с дежурства на совещание.
Глава 6
*
Рядовой Мамед Юлдашев сменил халат и чувяки на форму морпеха и сел в машину, стоявшую с включенным двигателем напротив входа в казарму. В «Хаммере» уже расположились три офицера во главе с Грегором. Джип тут же рванул за территорию, насквозь проскочил Пархар. Никаких следов недавней заварушки он не увидел – немногочисленные встречные с унылым видом катили тележки, кто-то подгонял истощенных мулов. Выскочили в пустыню и по бездорожью направились на запад. Мимо засеянных наркотой полей, барханов с чахлой растительностью. За окном мелькали указатели: «Ичка», «Сарык». Через час показалась невысокая вышка. За километр до нее Сергей заметил новенький щит с уже знакомым предостережением. За вышкой просматривалась взлетно-посадочная полоса, два-три небольших приземистых строения. В стороне, видимо, на «рулежке» стояли легкомоторный самолет «Сессна» и какой-то летательный аппарат побольше, выкрашенный в серый цвет, с белой звездой на борту. "А-а, С-130"
« Торабаб, - смекнул Сергей. – Сюда-то мне и надо».
Их уже ждали. Штабные выстроились в шеренгу перед входом в здание из белого камня, за ними легкий ветер пошевеливал звездно-полосатый флаг на довольно высоком флагштоке. Пока военные пожимали руки, Сергей стоял в стороне и внимательно разглядывал окрестности. Несколько искусственно посаженных деревьев, в их тени три низких, удлиненных строения. У дверей каждого – часовой. Только вход в белокаменный штаб охраняли двое. Вооружены стандартными винтовками М-16, у каждого на ремне «Беретта».
– Господа офицеры, прошу всех в мой кабинет. Небольшое совещание, - сказал генерал, и первый вошел в штаб.
За длинным столом сидели три майора, полковник и два лейтенанта. Во главе стола – Грегор, напротив, через стол, у стены усадили Рогожина.
– Господа, я хочу вам представить дезертира с базы Сердюкова. Он долгое время сотрудничал с Махмудом, который мне его и порекомендовал.
Грегор подробно рассказал обо всем, что знал о рядовом первого класса Юлдашеве, а «знал» он много, потому что легенду Юлдашева сердюковские опера отработали со времени, когда маленький Мамед появился на свет в роддоме №14 города Зарафшан, куда оперативно были доставлены необходимые документы. Наконец, Грегор напомнил всем присутствующим историю своего чудесного спасения и предложил Юлдашеву звание сержанта и должность личного телохранителя.
Офицеры молчали, но вот один из них, майор с пивным брюшком, попросил взять слово:
– Кроме перечисленных языков, вы знакомы с Пушту и Дари хотя бы в какой-то мере?
– Да, на бытовом уровне.
– Господин генерал, у меня к вам просьба. Нам давно следует найти замену картографу…
– Да-да, я знаю, - перебил его Грегор. – Но допуск… Впрочем, вы правы. Придумаю что-нибудь. Пусть начинает с Джессоном.
*
Через полчаса Сергей получил новенькую форму сержанта морской пехоты, «Беретту» и аванс в количестве двух тысяч долларов.
Штатным картографом
базы Торабаб оказался энергичный и дружелюбный сержант афро-американского происхождения. Он быстро ввел Сергея в курс дела: каждое утро они получали спутниковые снимки различных объектов и территорий, расшифровывали их и переносили на рабочие карты. Так отслеживалась передислокация воинских подразделений стран ОДКБ и прочих интересующих американцев государств.На ночь Джессона отправляли в изолятор – вскоре стало ясно, почему. Никому неведомым образом картограф ежедневно добывал где-то дозу героина. Этим объяснялась его повышенная работоспособность и задор. Об этом знали все, хорошо понимая, чем это грозит. Ни обыски, ни слежка не помогали – но замены не было, а выносить сор из избы Грегор не хотел.
В какой-то момент Грегор понял, что сержант Юлдашев достаточно подготовлен для самостоятельной работы и оставил Джессона в изоляторе на несколько дней. Юлдашев, крепко сдружившийся с ним к тому времени, без задней мысли запросил свидание с перевоспитуемым. Ему не отказали и, когда в конце рабочего дня он появился у зарешеченной двери изолятора, многое в его душе перевернулось. У Джессона начались «ломки». Трясущийся, он на коленях приблизился к двери и сумел выдавить из себя только одну фразу: «Мамед, достань дозняк, выручай, брат».
Два дня Сергей не знал, что делать. Когда же он успокоился, его посетили некие прагматические соображения. Не теряя времени, он сходил к немногим остававшимся в Торабабе декханам и купил несколько пластиковых трубок с наркотиком. Одну он положил в нагрудный карман, остальные спрятал в вентиляционном отверстии своего кубрика. В обеденный перерыв он «случайно» пошел в столовую мимо изолятора. Джессон сидел на полу, опершись спиной на решетку. Отросли когти, лицо странно вытянулось, губы измазала пена, стали видны клыки, они явно выступили вперед. Молча Сергей ткнул Джессона в плечо и незаметно бросил шприц ему между ног. Не останавливаясь, прошел дальше.
*
Через две недели все увидели, что в камере ходит и даже делает гимнастику совершенно нормальный человек. На вопросы отвечает с юмором, вообще, ведет себя адекватно.
Его выпустили, решив, что он «переломался», взяли слово, что колоться он больше не будет. В маленьком кабинете картографии друзья шумно поприветствовали друг друга, обнялись и, не отвлекаясь на посторонние разговоры, приступили к выполнению своих обычных обязанностей.
Джессон стал очень осторожным, все чаще просил Сергея сходить в поселок. Сергей ходил, но однажды, прежде чем передать Джессону пакет с шприцами, попросил его достать из сейфа карту №22- F с грифом «совершенно секретно». На этой карте были отмечены производственные объекты и маршруты поставок готовых к продаже наркотиков и сырья. Джессон мог этого и не знать, поэтому с легкостью получил у дежурного офицера ключи от особого сейфа, отыскал нужную карту и сунул ее в руки Сергея. У него заколотилось сердце, потными руками он тут же несколько раз согнул лист, положил его в нагрудный карман. Сам запер сейф и вернул ключ Джессону.
– Вечером посмотрю. Завтра положим на место, - равнодушно ответил сержант Мамедов на вопросительный взгляд коллеги.
*
Сергей давно уже изучил окрестности базы Торабаб. Под предлогом «подышать свежим воздухом» после долгого сидения в тесной комнатушке без кондиционера он вдоль и поперек исходил сам поселок и сопки, окружающие его. В роще на поляне, в двух километрах от штаба, он наблюдал за действиями вертолетчиков. Машин было пять или шесть, но охранялись они не хуже Пентагона. Неподалеку, за барханами искусно пряталась казарма для низших чинов. За сопками он обнаружил приземистые здания складов, цеха по расфасовке запретного товара, но больше всего заинтересовали погрузочные площадки: там днем и ночью гудели автомобили. Охрана всегда состояла из трех человек, что при известных боевых навыках сержанта опасности не представляло.
Всю ночь Сергей изучал пути отхода, вспоминал координаты кантских секретов. При побеге необходимо выйти на один из них, связаться со своими, вызвать «вертушку». На карте были отмечены все поселения, задействованные в бандитском бизнесе. Их оказалось намного больше, чем говорил Сулла. От них тонким пунктиром расходились маршруты движения автотранспорта. Все они сходились в Торабабе. Дорогами в прямом смысле они не были. Просто накатанная колея, но жрецы бизнеса «Торабаб» не желали ничего лучше по известной причине.