Наркота
Шрифт:
В начале двадцатых рассыпалось все: кто убежал за океан, кто осел поближе, в Маньчжурии, в Китае. Иные потянулись в Среднюю Азию. Кто-то смывал кровью свою вину в борьбе с басмачеством. Другие, напротив, все еще надеялись переждать террор, поступали на службу в банды, переходили за Аму-Дарью к разного рода эмирам и падишахам.
Красного командира-орденоносца Рогожина расстреляли. Кто говорил, «красные», за срыв спецоперации, и Михаил Васильевич Фрунзе лично добивался казни. Другие утверждали, что им пришлось податься к «белым». И тут несчастье: ссылались на Александра Васильевича Колчака, с которым лихой вояка не поделил его жену Анну. Правду знала, разве что, Матрена. Но она никогда не говорила о муже. Как отрезало. Сама, уже с ребенком,
Здесь ее быстро оценили за ум, за смелость, за трудолюбие. Сама хозяйство справила, вырастила и женила сына. Но вскоре выгнала его с невесткой неведомо куда – те просто сгинули – зелье азиатских степей уже тогда пробило себе дорогу. Внучок Сергей остался сиротой.
Выбрали Матрену Федосеевну Рогожину в председатели колхоза единогласно. Твердо стояла она на защите общинных земель. Сама к главарям контрабандистов ездила о перемириях толковать, с оружием отбивала дома и землю. А желающих подмять поселок было много: и иноверцы, и свои соседи. «Максим» до сих пор на чердаке стоял. Исправный, снаряженный, готовый к бою.
Так что из игрушек у Сергея были только блестящие патроны, бабкин амулет с девических времен, серебряный ножик для писем, отцовская шашка, с которой до своей женитьбы он не расставался, да неизвестного происхождения мушкет.
*
Сергей разулся, снял камуфляж, поставил чайник. Полез под печь, отодрал единственную укороченную половицу и вытянул на середину комнаты добытый у бандитов вещмешок. Достал «Стечкина», ящик с аппаратурой спутниковой связи, упаковки зеленых долларов и уцелевшие картонки с патронами. Все уложил рядком, взял мешок за нижние углы и потихоньку начал вытряхивать рассыпавшиеся патроны, - их он сгреб в кучу, сложил в отдельный пакет, а упаковки бросил у печной затворки – в деревне не сорят растопкой. Последним из мешка вылетел помятый и немного измазанный листок простой ученической тетради.
«Сохатый, пишу тебе я, Махмуд. Прими этого человека хорошо. Он многое расскажет, ему ты можешь верить, как мне. Они что-то задумали», - с трудом Серега разобрал послание, написанное на одном из наречий фарси.
«Так-так, отправить не успел, но все равно любопытно, кто там что задумал», - подумал Рогожин и положил бумагу в дальний угол под печью.
*
На чердаке, Сергей развернул антенну-зонт, выставил ее по градиенту, вызвал командира базы Кант. Разговор получился очень короткий: Рогожин доложил, что прибыл на место без приключений, уничтожил, собрав старых знакомых, обосновавшуюся в поселке за время его отсутствия группу контрабандистов-посредников. Приступил к возложенной на него миссии дозора. Данные на погибших ребят, их адреса, послужные списки и прочее Сергей предложил отослать обычной «совковой» почтой. Тем более, нашлись кое-какие бумаги. Командир сердито одобрил сказанное и на прощание еще более суровым голосом предупредил:
– Сергей, я точно знаю, они еще придут.
Проведенной операцией генерал даже не заинтересовался. Впрочем, Рогожин сам не поведал генералу о своих изменившихся планах.
Затем он спустился вниз. Теперь время терять нельзя. Быстро натянул джинсы, надел старую ветровку. Уложил мешок и спрятал его под печью. Подвесил ножны на ремень. Еще раз проверил пистолет, засунул его за пояс, побрякал патронами в кармане. Взял со стола ключи.
– Пять минут у Леськи. И ходу.
*
– Лесь, ты извини, - Сергей лежал на спине, Леська крепко удерживала его бедрами, и он даже не мог приподняться.
– Знаю, тебе будет очень трудно. Я даже знаю, что только такая оторва, как ты, способна что-то сделать и задержать их.
– Да они сами придут, вернутся, опять работа закипит. Что, им в банде попервой людей терять? А ты возьми меня с собой.
Сергей наморщил лоб, хотел ответить, но девчонка легонько провела сосками по его груди и, упершись локтями в подушку, едва дыша, медленно, обхватила губами
его губы.– Ты темп не выдержишь. Перед мужиками неудобно.
– Удобно, они-то меня помнят. Может, ты забыл?
– Нет, Лесенька, все помню, - теперь Сергей сам дотянулся до ее рта, чуть прикоснувшись, поцеловал. Потом чуть ниже, так же нежно.
– Мне надо быть рядом с тобой. Я это знаю. Случится что-то.
– Брось, - Сергей даже охладел немного, смотрел глаза в глаза.
– Ты знаешь, почему меня назвали «Леся»?
– Нет. Почему? – Сергей ехидно улыбнулся. – Ну, сейчас наврет.
Леся, не разжимая ног, приподнялась, взяла его виски в ладони:
– Леся – пророчица лесная, защитница лесов.
– Откуда ты это взяла? Да просто батьке твоему имя понравилось – Леся.
– Кто ведьмами нас величал, а кто блаженными – что хочешь, то и думай. Нет, с божьей силой не справиться тебе. Ею закреплена я здесь, - ты в одиночку пропадешь. Мою прабабку Леду император Павел сослал сюда за норов непокорный. С тех пор мои ведуньи-бабки имена дают наследникам со смыслом Другую мою бабку прозвали Ладимира: при Александре Палыче колодников отпевала, царь Николай несметные деньжищи выслал, чтобы обитель, храм построить для православных каторжан. Прабабка Ляна, что значит родина, отчизна, с хоругвями здесь Александра Николаича встречала, на подвиг ратный с бусурманом благословила. А Николай прабабку Лучезару за самого Григория посватал. Но мы остались. Сибирь, окрест, пока мы здесь, не пропадет.
– Что значит Лучезара?
– Восход, заря.
– Ты Леся.
– Да, я - «тень лесная». Серегей, в нашей семье и мужиков-то не бывает в нормальном смысле.
– А в каком бывают? – спросил Сергей. А сам подумал: «Однако, ноги сильные. Так и придется лежать, пока сама не отпустит».
– Да. Отпущу сама, - будто читая мысли, сказала девушка. – Ты потерпи, прощаемся никак.
Сергей молчал. Потом задумчиво спросил:
– Ты ворожить умеешь?
– Да, немного. От бабки перешло. Эти края давно мы бережем. Еще со староверми сюда пришла бабушка Леда. Что значит «холодная», или «гадалка», «ведьма», «ворожея». Все знала наперед. Потому вскоре разошлась с общиной. Ушла на берег - на этом месте вырыла землянку, но люди тайком продолжали приходить - никому в пророчестве не отказывала.
– И кто сюда придет, и кому сколько осталось?
– Ну, да. Свою дочь назвала Любава. По сердцу эти земли пришлись, значит. Дом надо оберегать. И сохранять в нем мир. Потому следующую бабку прозвали Ладимира. Ты слушаешь?
– Конечно, интересно.
Сергей не любил сказки с детства. Промолчал, попытался сделать то, что хотел. Не получилось. Вроде, как по его вине.
– Ты не расстраивайся очень. Я знаю, ты придешь. Придешь за мной?
– А то за кем? – Сергей от злости чуть не закричал.
*
– Митрич, да говорю же: я не знаю, сколько их, откуда. Знаю только, что подвесили поселок на опиум, а сделать ничего нельзя. В дальние деревни тоже ходят. Знаешь, что я услышал от Руи, соседки? Ты, мол, в курсе, кто такой Курт Кобэйн? Так мы тут поговорили с девками и решили, как он, прибраться к чертям весело и шумно, всей компанией. Со смехом, без сожалений и раскаяний. Коротко, понимаешь, и без проблем. А зачем еще пятьдесят лет землю топтать, мучиться, чтобы сдохнуть от рака или еще какой-то муторной заразы? Понимаешь, как кометы хотят: раз – и ты в раю, засраный от счастья?
– Да, вообще - то есть и тут резон. Только, Руя, к примеру, знает сколько раз у того же Курта «передозняк» и «ломки» снимали? А это, блин, очень далеко от рая.
– Да ни хрена они не знают, - а как дурь вкачают, им вообще все пофиг. Да и пацаны теперь на девок не смотрят. Другая мысль в башке. Митя, сгибла деревня.. Потом и ваши алтайские полетят.. Давай хоть на косточках поваляемся последний раз.
– Да-а… Заленился я, Серега. А ты опять на приключения зовешь. Может, с молодыми сам поговоришь, а там… видно будет.