Народы моря

На следующее утро начали заготавливать лес и делать лестницы, большие щиты, тараны и толленноны. Последние действовали по принципу колодезного «журавля», доставляя в корзине или на платформе на крепостную стену группу воинов или поднимая несколько лучников выше стены, чтобы могли сверху обстреливать защитников. Такого местные еще не знали. Когда был изготовлен первый, посмотреть на испытания собрался весь город. На платформу с бортами метровой высоты посадили для начала всего одного воина-добровольца, позарившегося на серебряный кедет, обещанный мной. Вызвала удивление и крики восторга легкость, с которой три человека подняли платформу выше стены, а потом еще два, повернув рычаг с помощью бокового каната, переместили ее так, что оказалась над сторожевым ходом, на который и была опущена слишком быстро, но, к счастью, доброволец не пострадал. Сразу появилась масса желающих прокатиться на «этой штуке», которую, не мудрствуя лукаво, назвали «журавлем». Неделю я гонял на стены Милаванды воинов с лестницами и под прикрытием лучников, спрятавшихся за большими щитами, заставлял подкатывать тараны и раскачивать бревно с тяжелым тупым бронзовым наконечником, управляться с «журавлем», сражаться строем «клин» и «фаланга», а не толпой, как они привыкли. К вопросам боевой подготовки все относились серьезно. Если кто-то пытался сачкануть, свои же и наказывали. Понимали, что приобретают навыки, которые помогут победить и захватить богатую добычу.

Глава 53

Город Угарит расположен примерно в километре от берега моря на большом холме высотой метров двадцать. От порта к городу ведет грунтовая дорога, по обе стороны которой припортовая слобода — крепкие каменно-кирпичные склады и бедняцкие дома из самана, веток и тростника. В некоторых местах над холмом поработали, сделав его неприступнее, но со стороны материка склон пологий и подход удобен, несмотря на сухой ров шириной метров десять. С этой же стороны и самые высокие — под шесть метров — стены. Вход в город и со стороны моря, и со стороны материка тоннельного типа. Защищают ворота по две выдвинутые вперед прямоугольные башни, которые на пару метров выше стен. Еще по такой же башне было на пяти углах. Шестая угловая башня вместе с обломками стены валялась у северного подножия холма. Часть обломков разобрали и перетащили камни и кирпичи наверх, чтобы сложить новую башню и стену, но успели возвести всего метра два. Заметным отличием от других финикийских городов являлись заостренные зубцы на крепостных стенах. К таким же, как у соседей, прямоугольным зубцам сверху прилепили треугольные навершия, не имеющие по нынешним временам никакого практического смысла, разве что смотрятся оригинально. Из-за крепостных стен были видны две башни высотой метров двадцать, стоящие в центре города. Как мне сказали, это местные храмы. На верхушке одного из них, посвященного богу бури, ночью разводили костер, превращая в маяк, который помогал местным рыбакам и морякам найти путь домой.

Правил Угаритом Аммистамру. Как рассказал Тушратт, правителю немного за сорок. Резок, груб, напорист, хитроват, недалек — типичный набор местечкового диктатора. Мне почему-то сразу вспомнился президент Белоруссии Лукашенко. Предполагаю, что Аммистамру тоже учит своих крестьян, как копать… даже не знаю, что тут у них вместо бульбы. Предыдущим правителем был его отец Никмадду и после него будет сын с таким же именем, а потом внук Аммистамру. Так и чередуют эти два имени, причем без номеров, а при надобности с прилагательным «старый» или «молодой». Наверное, чтобы населению было легко запоминать имя правителя и в то же время так же легко различать их.

Угаритцы, кончено, знали о нашем приближении. Шли мы вдоль берега и только днем. На ночь галеры вытаскивали на сушу. Весть о нашем флоте летела впереди нас, но никто, кроме меня, не знал, куда направляемся, а я говорил, что вместе с племенами пустыни собираемся напасть на Та-Кемет. К Угариту мы подошли в конце дня и встали якобы на ночевку. Мои воины сразу рассыпались по припортовой слободе и окрестностям, в надежде разжиться чем-нибудь. Добыча была мизерной, потому что местные жители попрятались со всем ценным за крепостными стенами. На берегу моря осталась только пара старых, рассохшихся, рыбачьих лодок.

К нашему прибытию угаритцы отнеслись без особого страха. Мимо их города много кто проплывал по морю и проходил по суше, но только очень большие и сильные армии, как египетская и хеттская, заставляли угаритцев становиться данниками, причем без боя. Им привычнее было откупаться, чем воевать. Толпу морских бродяг всерьез не принимали. То, что я успел проредить их флот, в зачет не пошло. Горожане то ли из любопытства, то ли из вежливости собрались на стенах, понаблюдали, как мы устраиваемся на ночь, может быть, посожалели о захваченном нами барахле в брошенных домах слободы, и разошлись по своим делам, оставив нас на попечение стражи.

Я остановился в помещении склада, в котором было меньше, чем в жилых домах, вшей и клопов. Оно было наполнено ароматом ладана, из-за чего у меня возникло впечатление, что ночевать буду в церкви. Пока мой раб Тадай готовил ужин, я вызвал Эйраса и Пандороса. Они пока что относятся друг к другу настороженно, несмотря на то, что говорят практически на одном языке и менталитет похож, хотя я могу не улавливать какие-то тонкие различия, которые для них очень важны.

— Возьмите с собой по небольшой группе воинов и пройдите мимо города с севера, там, где валяются обломки башни. Якобы вы решили разведать, нет ли чего-нибудь ценного по ту сторону холма. Потом вернитесь тем же путем. Когда будете проходить мимо разрушенной стены, незаметно посмотрите, как удобней подняться по склону и перелезть в город. Нападем в утренних сумерках, когда горожане будут еще спать. Ваши отряды пойдут первыми, — сказал я.

Захватить и открыть городские ворота небольшим отрядом по-тихому ночью вряд ли получится. Угаритцы любят собак, держат их много и привлекают к охране города. Придется штурмовать всеми силами в светлое время, понадеявшись на внезапность, на брешь в городской стене и общую неготовность горожан к обороне.

Наступила продолжительная пауза. Ладно бы Эйрас всегда тормозит, подбирая слова для вопроса так медленно, будто боится подсунуть сломанное, но и Пандорос не сразу осмыслили услышанное.

— Ты хочешь напасть на этот город?! — удивленно задал дориец уточняющий вопрос.

До этого он почти каждый день спрашивал, долго ли нам еще добираться до цели?

— Я же предупреждал, что захватим большой и богатый город, — произнес я и добавил шутливо: — Или ты считаешь, что Угарит недостаточно богат?!

— Говорят, очень богатый город, богаче Милаванды! — ответил Пандорос, загораясь по мере произнесения этой фразы.

— В нем много воинов, больше, чем нас, — медленно молвил Эйрас.

— В нем людей больше, чем нас, а воинов даже меньше, чем мужчин, — возразил я.

Мои слова развеселили обоих древних греков. Они считают себя самыми крутыми вояками. В сравнение с египтянами и финикийцами, так оно и есть.

— Когда вернетесь в лагерь, тихо предупредите всех воинов, чтобы были готовы к нападению. Объясните им, что каждого, кто начнет грабить до того, как захватим город, буду казнить на месте. Всю добычу соберем в одном месте и поделим между отрядами по количеству человек в каждом. Уверен, что ее будет так много, что всю не увезем, так что пусть не жадничают. Убивать только тех, кто сопротивляется. Остальных сделаем рабами, — проинструктировал я.

Инструкция окончательно убедила их, что попытаемся захватить именно Угарит. Судя по уважительным взглядам, которые бросал на меня Пандорос, выбранная мною цель повысила его мнение обо мне. Раньше, видимо, он считал меня таким же командиром, как сам, только более фартовым. Если бы мы напали на какое-нибудь поселение на северо-восточном берегу Средиземного моря, а мы прошли мимо нескольких, мнение дорийца осталось бы неизменным. Угарит навел его на мысль, что я птица другого полета, более высокого и пока недоступного мелкому грабителю Пандоросу.

Глава 54

Ранним утром в этих краях хорошо даже летом, если не считать росу, которая быстро и обильно покрывала всё металлическое. Тадай вытер доспехи насухо перед тем, как помог мне надеть их, а через полчаса шлем, наручи и поножи были опять мокрыми. Зато гремели глуше. Как ни старались я и мои воины идти тихо, всё равно шума производили много. Удивляюсь, что угаритцы до сих пор не подняли тревогу. Наверное, думают, что мы отправились за добычей.

Обломки башни на разломах и сколах более светлые, заметные в утренних сумерках. Дорийцы под командованием Пандороса идут дальше, чтобы напасть более широким фронтом, а ахейцы вслед за мной начинают подниматься по склону, довольно крутому в этом месте. Вообще-то, большую часть обоих отрядов составляют представители самых разных племен. Названия многих из них ни о чем мне не говорили, и языки были непонятны. Видимо, растворятся в более крупных и энергичных народах. Скорее всего, станут греками, причем большими, чем сами греки.