Наседка

– Скажи, Синдзи, а ты занимаешься боевыми искусствами?
– вдруг спросил неспешно поглощающий рисовые шарики Сузуму.

– Не.
– Набитый рот помешал произнести что-то более осмысленное.

– Но ты в одиночку избил четырех парней...
– задумчиво протянул он, глядя на свой обед и вроде бы ни к кому конкретно не обращаясь.

– Швабра, - пояснил я, заканчивая жевать.

– Только швабра?
– Сузуму поднял на меня глаза и чуть улыбнулся.

– Плюс сильное желание ее применить.

– Тогда у тебя талант, - его улыбка стала шире.
– Не хотел бы заняться искусством схватки по-настоящему? Я даже знаю, где довольно прилично обучают владению шестом. Почти шваброй.

– Ты попал, - изрек свой вердикт ранее мирно жевавший Катцу.
– Его родне принадлежат целых два додзе, и он иногда слишком уж увлекается вербовкой.

– Или айкидо, - продолжал рассуждать вслух Сузуму, пропустивший выпад приятеля мимо ушей.
– Прекрасный выбор для тех, у кого не так уж много лишней силы.

Я немного по-другому взглянул на парнишку. Мелкий? Для меня, привыкшего взирать на мир с высоты ста девяносто сантиметров и не изменившего старой привычке даже в новом теле, - несомненно. Но для среднестатистического японца рост школьника вполне вписывался в пределы нормы. Худой? Ну да, ни капли лишнего жирка, все еще присутствующего у некоторых одногодков. А так вполне пропорциональная фигура без малейших признаков истощения. Похоже, я ошибочно записал спортсмена в заучки, опираясь лишь на излишне интеллигентное выражение лица и отсутствие особых успехов на уроках физкультуры. Однако, если Сузуму не ботан, то вновь встает вопрос, что же ему от меня надо? Уснувшая было паранойя, приоткрыла один глаз и хитро ухмыльнулась.

– Времени совсем нет, - старательно изображая сожаление, попытался отказаться я.
– Для поступления в приличную старшую школу нужны хорошие оценки, а у меня в последнее время нелады с гуманитарными предметами.

– Та же фигня, - вздохнул Катцу.

– Говорите, словно собрались на соревнованиях префектуру представлять, - фыркнул Сузуму.
– Если заниматься боевыми искусствами только для саморазвития, а не стараться бить рекорды, то надо не так уж много времени.

– Сколько?
– по большей части из любопытства уточнил я.

– При правильно составленном расписании часа два в день максимум. А потом, когда научишься совмещать тренировки с обычными делами и того меньше.

– Все равно, я слишком ленив для такого, - протянул Катцу.
– Целых два часа в день. Лучше потратить их на что-нибудь более полезное.

– Например, на игровые автоматы, - фыркнул Сузуму.

– Например, на автоматы, - согласился здоровяк.
– Так я, по крайней мере, получаю удовольствие, а не напрягаюсь до седьмого пота за свои же деньги.

Пользуясь случаем, я поспешил набить рот лапшой, создавая благовидный предлог для неучастия в дальнейшем разговоре. И все-таки, что этой парочке от меня понадобилось?

Октябрь 1993-го

Две недели я ждал от новых "приятелей" какого-нибудь подвоха. А потом понял, что еще немного, и сорвусь. У меня начали дрожать руки. Постоянное пребывание в напряженном ожидании выматывало. Вдобавок проклятая школьная программа давалась мне с ужасным скрипом, несмотря на многочасовые дополнительные занятия. Это создание извращенного японского гения, влюбленного в гуманитарные науки, могло свести с ума любого нормального человека. Моему кипящему от чрезмерных нагрузок разуму требовалась хоть какая-то возможность спустить пар, а привычные способы были недоступны: не продают в Японии алкоголь школьникам, да и нормальные взрослые девушки не спешат оказаться в объятиях тощего малолетки. Примерно тогда я и решил: "К черту! В любую игру можно играть в двое ворот!"

Нельзя постоянно вариться в соку собственных подозрений и каждую секунду ожидать подвоха. Даже если мои новоявленные товарищи какие-нибудь шпионы или агенты секретной инопланетной организации, так хоть развлекусь немного за их счет. Хотели ребенка - так получите! Нормального такого ребенка: непосредственного и с чрезмерно развитым воображением. Я перестал избегать общения.

И очень быстро понял, что имею дело с настоящими школьниками, агенты они или нет. Ибо только детские уши способны удерживать на себе такое невероятное количество лапши. Мальчишки были готовы поверить в самую фантастическую байку, если я рассказывал ее с серьезным выражением лица. А уж если к выражению лица добавить цитату из умного журнала... Я вещал об изобретениях второй половины девяностых, выдавая половину из них за свои идеи, и наслаждался горящими глазами слушателей. Общение с детьми оказалось по-своему интересным, даже приятным. И почему в прошлой жизни мне так не хотелось заниматься преподавательской деятельностью?

Мои собеседники тоже не отмалчивались, делясь в ответ своими мечтами и планами. Как оказалось, ошибся я не только в оценке Сузуму. Здоровяк Катцуюки внезапно оказался вовсе не тупым качком, а довольно разумным парнем, собирающимся выучиться на инженера и посвятить свое будущее роботостроению. Если сделать скидку на разницу в возрасте, то эти двое, пожалуй, оказались лучшими собеседниками из всех, с которыми я когда-либо сталкивался. Во всяком случае, "ботан" Кадзан никогда не зевал, если меня заносило и ему приходилось выслушивать в течение часа детальный разбор какого-нибудь алгоритма. Удивительно, но Сузуму даже удавалось делать при этом умное лицо.

Их отношение потихоньку примиряло меня с новой жизнью, заставляя находить некоторые плюсы в посещении школы и не относиться к этому, как к каторге для малолетних преступников.

– Йоу, Синдзи!
– Нагнавший меня у ворот нашей альма-матер Катцу впустую вспорол своей лапищей воздух прямо над моим многострадальным плечом, рефлекторно ушедшим вниз при первых звуках его голоса.
– Домашнюю работу сделал?

– Разумеется, - проворчал я. Оригинальная манера громилы здороваться, лупя собеседника, изрядно раздражала.

– Дай списать!
– Чего я там говорил про умные лица? Беру свои слова обратно. Наглые морды - вот более точное определение.

– Лень было самому час времени потратить? Ты чем вчера весь вечер занимался?

– На свидание ходил!
– Катцу выпятил грудь колесом.

– Ладно, дам списать, - смягчился я. На этот раз у парня хотя бы была уважительная причина. Да и вообще, героизм необходимо поощрять. А поход на свидание с четырнадцатилетней японкой воспринимался мною исключительно как акт героизма.

– Ты настоящий друг, Синдзи, - расчувствовался здоровяк.
– Понимаешь душу истинного мужчины. Так, глядишь, и сам с кем-нибудь на свидание отправишься.

– Нет уж, спасибо!
– поспешил откреститься я. Ровесницы меня не привлекали от слова "совсем".

– Тоже будешь, как Сузуму, вздыхать на расстоянии? Теоретики!
– Окрыленный первым успехом Катцу похоже возомнил себя записным ловеласом и был готов учить окружающих жизни.

– Просто у нас с ним, в отличие от некоторых, есть вкус, - хмыкнул я.