Наследие

Однако из-за отсутствия Картера в ее жизни образовалась пустота. Садясь вечером за обеденный стол, она понимала, что ей не хватает будто бы случайных прикосновений его теплой руки, лежавшей прежде на спинке ее стула. Когда же заходила в комнату отдыха или в библиотеку, то по привычке первым делом начинала искать его глазами и лишь секундой позже понимала, что пообщаться им не удастся.

Ученикам Ночной школы предоставили еще одну неделю, свободную от тренинга, для написания докладов, связанных с проведенными интервью. Так что Элли, по крайней мере, не надо было находиться с Картером в одной комнате и наблюдать за тем, как он разговаривает и пересмеивается с Лукасом и Джулией, не имея возможности присоединиться к ним.

Но самой утонченной пыткой для нее стало написание доклада об особенностях существования и характера Картера в тот момент, когда он перестал быть частью ее жизни. К тому времени, когда она кончила работу, на страницах ее доклада проступила тщательно выписанная картина бытия одинокого подростка, стремившегося найти свой собственный путь в этом мире. Что и говорить, полотно получилось впечатляющее и патетическое.

И оно разбивало ей сердце.

«В моем представлении Картер Уэст заслуживает большего доверия, нежели какой-либо другой человек, встреченный мной в жизни. И каждое слово, которое он мне говорил, всегда являлось словом правды и не содержало в себе ни капли лжи…»

Элли дописала доклад и поставила точку в субботнюю ночь вскоре после того, как большие школьные часы пробили двенадцать. Как только она закрыла тетрадь и отложила ручку, у нее сразу защипало в глазах. Тогда она уселась на кровать, подтянула к груди ноги, обхватила колени руками и, проливая слезы, принялась медленно раскачиваться из стороны в сторону.

Неожиданно она услышала какой-то шум в соседней комнате и сразу вспомнила о Рейчел. Она скучала по своей лучшей подруге, не говоря уже о том, что ей требовался ее совет. При мысли о том, что Рейчел рядом, Элли сразу стало легче. Запретив себе думать о возможных последствиях серьезного разговора с ней, Элли соскочила с постели, выбежала в коридор и, преодолев в два шага отделявшее ее от комнаты Рейчел расстояние, прислонилась на секунду щекой к прохладной деревянной поверхности двери, после чего, подняв руку, дважды постучала в дверную стойку костяшками пальцев.

Сначала из-за двери послышался шорох бумаги, а потом возвысившийся до командного голос Рейчел произнес:

– Прошу!

– Рейч! Прямо не знаю, что и делать… – начала, запинаясь, Элли, не успев еще войти в комнату. В руке она комкала промокший от слез бумажный платочек и, честно говоря, производила впечатление человека, у которого не все в порядке с головой. Но Рейчел и бровью не повела. Подвинувшись на постели, она похлопала ладошкой по освободившемуся месту, предлагая Элли присесть, и сказала:

– Расскажи мне все.

– Есть вещи, о которых я не могу рассказывать, – пробормотала с несчастным видом Элли, продолжая комкать платок, постепенно превращавшийся в мокрый бумажный шарик.

– Расскажи, что можешь. – Рейчел протянула подруге свежий бумажный платок и одарила ее оценивающим взглядом, словно пытаясь определить, что привело Элли к ней в столь неурочный час.

– Картер и я…

– Вы расстались, не так ли?

Элли замерла.

– Сейчас все только об этом и сплетничают, – объяснила Рейчел причину своей осведомленности. – Я хотела расспросить тебя, но… – Она вскинула над головой руки, словно в знак капитуляции, и Элли расшифровала этот жест следующим образом: «…но мы с тобой давно уже ни о чем не разговариваем». Осознание этого вызвало у Элли новый обильный поток слез, и Рейчел ничего не оставалось, как сочувственно похлопывать ее по плечу в ожидании, когда поток иссякнет и Элли вновь обретет способность говорить.

– Он жутко на меня разозлился, – наконец произнесла Элли, – поскольку считает, что я сделала кое-какие нехорошие вещи, которые невозможно простить.

– Это как-то связано с Сильвианом?

Элли чувствовала, что Рейчел прилагает немалые усилия, пытаясь изгнать из своего тона неодобрение, которое, впрочем, так или иначе прорывалось в ее интонации.

– Люди болтают, что вас с Сильвианом однажды ночью… когда его избили… видели, так сказать, вместе в лесу. Фактически народ считает, что ты закрутила интрижку с Сильвианом за спиной у Картера.

Элли словно пырнули ножом в живот, когда она попыталась представить, что испытывал Картер, слыша все эти сплетни. Она догадывалась, что ее случай давно уже обсуждают все, кому не лень, поскольку одно только избитое лицо Сильвиана не могло не возбудить самых широких толков. Не знала лишь, что сплетни примут именно такое направление.

«Несчастный Картер… да и я тоже… не самая счастливая на свете…»

– Мы не делали ничего такого, о чем говорят люди, Рейчел. – Она едва не задохнулась от эмоций, произнося эти слова – уж так хотела, чтобы ей поверили. – Сильвиан и я не… Мы не… Короче, он просто помогал мне… в одном деле. – Из-за того, что она не могла сказать правду, ее сбивчивые отрывистые объяснения было нетрудно принять за ложь. Чтобы этого не произошло, ей требовалось поведать всю историю целиком.

«Интересно, я вправе рассказать ей о Кристофере? Если разобраться, его уход из дома не имел никакого отношения к Ночной школе, по крайней мере, до недавнего времени. Нарушу ли я правила, если расскажу о нем?»

Приняв решение, что может сообщить об этом Рейчел, она испытала такое облегчение, что, объясняя ситуацию, в которую попала, застрочила как пулемет. Через минуту Рейчел уже знала и о письме Кристофера, и о ее сомнениях насчет Картера, и о решении обратиться за помощью к Сильвиану.

– Ох, Элли… – только и сказала Рейчел, когда та добралась в своем рассказе до этого места.

– Знаю, – прошептала Элли, комкая бумажный платок в пальцах. – Возможно, я допустила ошибку. А может, и нет. Но Сильвиан из-за меня чуть не погиб. А потом Картер послал меня к черту.

Сказав это, она вновь ощутила опасное пощипывание под веками, но, похоже, израсходовала весь отпущенный ей на этот день запас влаги, поэтому не проронила даже слезинки и сидела с сухими и воспаленными глазами.

В течение секунды, показавшейся вечностью, Рейчел внимательно исследовала ее взглядом. Элли знала, что Рейчел не больно-то жалует Сильвиана из-за инцидента во время летнего ночного бала и не доверяет ему.

«Потому что плохо знает его».

– Что вообще происходит между тобой и Сильвианом? – спросила наконец Рейчел. – Он тебе нравится? Ты испытываешь к нему теплые чувства? Я это к тому, что никто тебя за это не осудит. Как-никак во время пожара он спас тебе жизнь. А теперь еще и это… – Она помахала в воздухе рукой. – Такие вещи не забываются и по идее должны создать между вами сильное взаимное притяжение. Своего рода тесный дружеский союз. А такие вещи со стороны можно принять за союз совсем иного рода. Поэтому ничего удивительного нет в том, что многие рассматривают ваши отношения как… хм… любовные.

– Нет, – сказала Элли с уверенностью, которой не чувствовала, – никакого тесного союза между нами нет. И вовсе он мне не нравится… С чего ты взяла? – Потом, минуту помолчав, воскликнула: – О Господи! Ничего-то я не знаю и ни в чем не уверена… – Подтянув ноги на кровать, она обхватила колени руками и уже более спокойным голосом произнесла: – Полагаю, я действительно испытываю к нему некое притяжение. Тут ты права. Но наши отношения с Картером пошли прахом не из-за этого. Иногда я думаю… – Тут она помолчала, будто раздумывая, какие чувства испытывает в реальности. – Рейч! Мне безумно хочется быть с Картером, но одновременно я чувствую, что в его отсутствие мне стало легче дышать. А вот когда он рядом, мне словно не хватает воздуха.