Наследник

— Натасканные парагвайскими специалистами псы, не только отличные помощники сапёров, но, как ищейки, способны взять любой след. Кстати, эти бестии чуют и запах, исходящий от испуганного человека, который внешне никак не проявляет свой страх.

— Только ли из–за дрессированных партизанских собак проваливаются наши агенты? — зло скривившись, спросил оберст, даже не подозревая, как был близок к истине, ибо на самом деле определением химического состава материалов занимался непосредственно командир партизанского отряда.

Но Хаусхофер, пожав плечами, назвал другие возможные факторы:

— Пришлым тяжело скрыться среди деревенских жителей, все знают соседей. Солдат, вышедших из окружения, проверяют поголовно. Кстати, ваши иностранные агенты очень слабо подготовлены в части освоения советских культурных кодов: не знают расхожих фраз из известных кинофильмов, а молодёжь даже не читала литературных произведений из школьной программы. Хотя некоторых партизаны разоблачали и по медицинским показателям: по материалу зубных пломб, других по характерным шрамам на теле.

— Среди деревенских нашёлся врач, способный определить почерк иностранного хирурга? — удивился оберст.

— У них имеется специалист, способный даже определить точное время, когда была нанесена рана и каким оружием, — усмехнувшись, огорчил гауптман. — Думаю, вашим агентам не удалось правдоподобно объяснить, как и где они получили боевые ранения. Шмель утверждает, что его заставили рассказывать даже о переломах и порезах, полученных более двух десятков лет назад.

— Профессиональные полевые агенты в работе без травм не обходятся, — признал очевидный факт оберст и раздражённо стукнул кулаком по столу. — Нам что же, непорочных дев теперь в партизанские болота бросать!? Ну, а как объяснить исчезновение в гиблой зоне групп фронтовой разведки? Или вы верите в басню про Цыганского барона, неприкаянно бродящего в ночи средь лесных дебрей?

— О парагвайском бароне поговорим отдельно, — потирая левой ладонью кончики пальцев правой перчатки, болезненно поморщился Хаусхофер. — Сигналы заброшенных групп враг мог засекать радиопеленгаторами. Затем в лесу их обнаруживали с помощью приборов ночного видения «лешие», окружали в темноте и уничтожали.

— Вы верите в леших? — пренебрежительно фыркнул немец.

— Шмель выяснил, что пограничные зоны патрулирует сотня молодых сибиряков–спортсменов, — спокойно дал пояснение пожилой гауптман. — Бойцы постоянно тренируются, отлично вооружены, экипированы маскировочными комбинезонами, перчатками и лицевыми масками. В составе групп имеются служебные собаки. Кстати, когда «лешие» крадутся по тёмному лесу, то обуваются в войлочные галоши, а на голову надевают специальные шапочки с огромными накладными ушами.

— Ушами? — брезгливо поморщился оберст.

— У партизан мало приборов ночного видения, ими пользуется лишь отряд особого назначения, а остальным «лешим» приходится в темноте рассчитывать лишь на слух.

— Постойте, гауптман, но ведь на краю гиблой зоны пропадали и разведгруппы, которые ещё не выходили на радиосвязь? — встрепенулся контрразведчик.

— Шмель заметил, что в начале каждой ночи над лесом слышится далёкий шум пролетающего автожира, — нашёл объяснение Хаусхофер. — Возможно, на его борту размещена тепловизионная аппаратура, способная в темноте засечь даже под покровом густой листвы инфракрасное излучение от теплокровного объекта.

— Откуда у лесной банды такая мощная секретная аппаратура? — усомнился оберст.

— Значит, наличие приборов ночного видения вас не смущает? — ехидно усмехнулся гауптман. — А ещё вас не напрягает применение дикими мужиками невиданных зенитных установок, способных заглушить в воздухе авиамоторы самолётов.

— Из–за этого мы и посылаем разведгруппы в район странных партизан, — смущённо опустил глаза неудачливый контрразведчик и вкрадчиво обратился к специалисту: — А у вас, господин Хаусхофер, похоже, появилось своё объяснение местного феномена?

— Вот мы и подобрались к загадочной фигуре Цыганского барона, — растянул губы в довольной ухмылке приглашённый специалист. — Вы ведь выяснили, кто командует партизанским отрядом?

— Из сведений, полученных от агентуры в советском тылу, известно, что в этом районе действует отряд старшины Ермолаева, — выдал не очень секретную информацию оберст. — Местные партизаны кличут командира Кадетом, а в радиошифровках он проходит под псевдонимом: «Парагваец».

— Вот теперь всё сходится! — хлопнул в ладоши и зло оскалился Хаусхофер. — Шмель мне сообщил, что бойцов спецотряда партизаны прозвали «парагвайцами», а также агент дал словесное описание Кадета.

— Вы полагаете, что этот самый Кадет, чтобы нагнать жути, ещё подрабатывает по ночам в качестве призрачного Цыганского барона? — усмотрел логику в рассуждениях гостя оберст. — А «парагвайцы» являются заморскими спецами, оснащёнными секретным оружием. Однако не слишком ли жирно для банды партизан в эдакой глухомани? Да и мелковата фигура простого старшины для подобной миссии.

— Отличный полигон для испытания аппаратуры в боевых условиях, — не согласился гауптман и привёл доказательство своей догадки: — Я давно внимательно слежу за сведениями о новинках парагвайской техники, и подметил один факт: курирует все важные разработки лично владыка Парагвая, Ронин.

— И при чём здесь лично Ронин? — недоумённо нахмурился оберст.

— У вас, случайно, нет под рукой его фотографии? — вкрадчиво спросил Хаусхофер.

— Врага надо знать в лицо, я помню его обличье из газетных фото, — фыркнул оберст, гордившийся своей зрительной памятью.

— А теперь сравните, похож ли он на словесный портрет Кадета, — гауптман раскрыл бумажную папку и достал один из протоколов допроса Шмеля. — Вот полюбуйтесь, как описывает командира партизанского отряда наш агент.

Оберст взял протянутый лист и пробежался глазами по строкам текста.

— Но Кадет намного моложе Ронина, — углядев поразительное сходство, резонно возразил контрразведчик.

— Дьявол не стареет, Сын Ведьмы тоже, — грустно вздохнул Хаусхофер и предложил: — А если вам Ронина представить без бороды?

— Станет очень похож на словесный портрет Кадета, — прикрыв глаза и сверив образ с описанием, вынужден был признать оберст. Потом и сам удивился, как это у Ронина на лице совершенно нет морщин, а в волосах ни единого седого волоска, ведь по годам уж не юноша. Хотя если учесть, что ему всего лишь чуть больше сорока лет, то со столь атлетической фигурой вполне ещё может сойти за крепкого молодца.

— Я слежу за прессой, и что–то с начала войны о Ронине нигде не написано ни строчки, будто в подполье ушёл, — Хаусхофер подмигнул контрразведчику и, приложив ладонь к губам, прошептал: — Или в партизаны.

— Да, я слышал, что Ронин часто принимает личное участие в разработке и испытаниях секретных технических новинок, — закивал головой, словно китайский болванчик, оберст. — Говорили, что в Абиссинии он сидел за штурвалом летательного аппарата и участвовал во множестве воздушных боёв. Кстати, с итальянскими самолётами тогда в небе происходила тоже всякая чертовщина — падали вниз, как сбитые палкой груши.