Не делай этого

А ещё Мэри сочетала кипучую деятельность по устройству быта с активной помощью супругу в делах прихода, пропадая на заседаниях приходского совета и занимаясь благотворительностью.

Но будучи умным и наблюдательным человеком, викарий прекрасно осознавал, насколько малое место он занимает в сердце жены, хотя и не подавал виду, насколько его ранит такое положение дел.

Для Харриса всегда оставалось тайной, почему такая красавица выбрала его в мужья, а он не любил неясностей, поэтому в своё время изо всех сил сопротивлялся её брачным планам!

Да тут ещё скандальные слухи об отце девушки - виконте Кларенсе. Но даже святой не устоял бы перед взглядом синих глаз мисс Кларенс, пал их жертвой и Харрис! И с того далекого дня, когда он вышел под руку с новобрачной из церкви, осыпаемый рисом и добрыми пожеланиями собственных прихожан, мистер Харрис не спускал с супруги настороженного взгляда, ожидая неизбежных неприятностей.

Юная красавица и немолодой муж - извечный сюжет не только для скабрезных анекдотов, но и для душевных драм. Однако годы шли, Мэри всегда была одинаково покладиста и разумна, и ему уже казалось, что так будет всегда.

И вот сегодняшнее утро. Конечно, викарий не подозревал, что случилось с его женой на самом деле, но он великолепно знал свою Мэри, и не мог не насторожиться при виде её странно светящихся глаз, блуждающей по губам неопределенной улыбки... а эта неприлично вызывающая рубашка и новая прическа!

Сердце мистера Харриса тошнотворно заныло. Его Мэри отличалась строгой скромностью в одежде. С чего бы она вдруг так резко изменилась?

– Почему для того, чтобы Мэтлок женился на Лиззи, вам необходимо выставить напоказ свою грудь?
– резко спросил он, гневно вырывая из рук супруги слишком низко вырезанное платье ( откуда оно только взялось в её гардеробе!).
– И вообще, может, вы мне все-таки объясните, что происходит, дорогая?

Мэри растерянно присела на кровать, опасливо покосившись на нахмурившегося супруга. В его поведении скользило не просто недовольство, а что-то новое - тяжелое и грозное... Но может, её обманывали муки нечистой совести?

– Я вас не понимаю, друг мой!

– С чего это вдруг вы решили прибегнуть к уловкам кокетки? Для кого вы так прихорашиваетесь?

Мэри побагровела от стыда. Мистер Харрис всегда называл вещи своими именами, чем и внушал своей пастве непреодолимый страх.

– Но, дорогой, - оказывается, ложь легко стекала с её губ,- к кому меня ревновать в Кларенс-холле?

– Причем здесь ревность, когда у вас глаза как...
– викарий замялся, подбирая подходящие слова - ... у мартовской кошки!

Мэри всегда знала, что её муж - проницательный человек, но что настолько... это оказалось неприятный сюрпризом. С этим надо было что-то делать!

– Май, - мечтательно протянула она, - весна... а почему у нас до сих пор нет детей?

– Не знаю, дорогая! Такова воля Всевышнего, но какое отношение это имеет...

Мэри нарочито медленно повела обнаженными плечами и высоко задрала подол, поправляя шелковые чулки. Так уж сложилось, что за шесть лет брака муж ни разу не видел её обтянутых тонким шелком ног.

– Мистер Харрис, - с легкой улыбкой покосилась она на онемевшего супруга, не сводящего ошеломленного взгляда с открывшегося зрелища,- вы ведь хорошо знаете Священное писание?

– Тонкое наблюдение, дорогая,- надо же, у викария ещё хватало сил на иронию.

– Разве где-нибудь в Библии сказано, что супружеский долг нужно исполнять только раз в неделю и только по средам?

У Харриса от тошнотворной тревоги подкосились ноги, и он осторожно присел рядом с женой.

– Есть другие предложения?

– сухо полюбопытствовал мужчина, с замершим сердцем наблюдая за выкрутасами супруги.

– Ну...
– капризно надула она губы, поигрывая шнуровкой корсета,- почему бы не сделать это сейчас?

Все это было так наиграно, пошло, мерзко! И если бы он наблюдал подобное поведение у какой-нибудь другой женщины, то отвернулся от неё навсегда, но дело касалось его Мэри!

– Сейчас...
– нарочито согласно кивнул головой викарий, - среди бела дня? И что же, вам не будет неудобно или стыдно?

– А причем здесь стыд, - вдруг опасно сузились глаза Мэри, - разве мы не супруги? Почему я не могу желать своего мужа днем? Почему...

Это уже перешло всякие границы! У достопочтенного Харриса не выдержали нервы, и он разразился невеселым смехом.

– Желать?
– язвительно осведомился он.
– А вы разве когда-нибудь меня желали? И причем здесь день или ночь, когда вы не можете дать себе ответ: зачем вышли за меня замуж?

– Вот я пытаюсь понять,- не осталась в долгу супруга, с вызовом наклонившись к нему, чтобы продемонстрировать практически обнаженную грудь, - кто вы - священник или мужчина?

Может, с точки зрения миссис Харрис священник мог и не быть мужчиной, но её мужу оказалось не чуждо ничто человеческое, поэтому ответил он на эту выходку радикально просто - влепил жене пощечину.

Испуганная Мэри, плашмя упав на кровать, схватилась за загоревшуюся огнём щеку, в ошеломленном ужасе глядя на мужа.

– Если вам придет в голову принести извинения,- холодно произнес он, выходя из комнаты,- найдете меня в кабинете!

Вот уж никогда не думал мистер Харрис, что способен испытывать такую боль.

Тупо глядя на латинский шрифт трудов Сенеки, он снова и снова переживал эту чудовищную сцену, каждый раз спрашивая себя: правильно ли поступил? И не находил ответа, потому что не мог понять, что подвигло Мэри вести себя столь вызывающе бесстыдно. Потеряв счет времени, он напряженно прислушивался к звукам, доносящимся из коридора: придет или не придет? Неужели Мэри не осознает всей мерзости своего поведения, неужели не поймет, насколько не права? Нервы викария были натянуты до предела.

Но вот все-таки послышались легкие шаги жены. Мэри остановилась, очевидно, в раздумье у двери в кабинет. Харрис взволнованно напрягся, вперив невидящие глаза в расплывающиеся строчки книги: войдет или не войдет, и что скажет при этом? Неужели опять надерзит? И что тогда делать, как бороться с такой напастью?

Скрипнула дверь. Викарий сделал усилие, чтобы не повернуться к жене. Мэри остановилась рядом с его креслом, и он отчетливо ощутил запах лаванды, исходящий от её платья.

– Мистер Харрис, - наконец, тихо прошептала она, - пожалуйста...

Викарий по-прежнему демонстрировал увлеченность книгой, и тогда жена опустилась на колени, припав щекой к его руке.

– Я виновата... Сама не знаю, что со мной случилось,- прошептал её раскаивающийся голос, моментально пробив все бастионы его окаменелой сдержанности, - простите меня!

Первым чувством было огромное облегчение, сразу же охватившее Харриса при таком исходе ссоры, и он внимательно оглядел прильнувшую к его руке жену. Чепец на голове остался тем же, но платье, слава Создателю, она все-таки надела обычное, с благопристойным воротом, оживленным лишь кружевным воротничком.