Не мешайте палачу

– Ладно, погоди делать выводы, послушай меня. Я тебе еще не все рассказал. Если бы ты не так увлеченно работала в бригаде у Семеныча, ты бы все это и раньше узнала. Коротков, между прочим, пить-есть забыл, не говоря уже о поспать, носится по всему городу, добывает информацию, а ты не проявляешь к ней никакого интереса и вообще как будто забыла, что, кроме твоего палача, и другие преступления есть. И их тоже раскрывать надо. Так вот, недели примерно три назад или чуть больше матушка нашего Кирочки Базанова видела сына в обществе мужчины приятной наружности. Мужчина этот был ей незнаком, в том смысле, что их не знакомили и имени его она не знала. Но лицо показалось ей знакомым. Она напрягла память и припомнила, что видела этого товарища однажды, и тоже вместе с Кирочкой. Точнее, не столько вместе, сколько в одном и том же месте. И было это довольно давно, незадолго до того, как Кирочка руку поранил.

– Незадолго – это как? – уточнила Настя.

– Ну совсем незадолго. Накануне. Так вот мама Кирюше и говорит, дескать, кто это твой знакомый? Симпатичный такой. А он не понимает, о ком идет речь. Мама ему напоминает, мол, тот, с которым ты шел от магазина в сторону парка, да ты его давно знаешь, я вас почти три года назад вместе видела. А у сына любимого в глазах пустота и одно сплошное непонимание. Так ничего она от него и не добилась, но, надо сказать, не сильно и старалась, потому как, во-первых, никакого принципиального значения это для нее не имело, а во-вторых, она все время помнит, что сын у нее олигофрен, хоть и в степени легкой дебильности, но все-таки не нормально развитый, и требовать у него точных и четких объяснений глупо. Наш Коротков, конечно, и об этом Базанова спросил. Ну, у него принципиальности-то и терпения побольше будет, чем у Кирочкиной мамы, и он насел на беднягу со всем своим оперативным мастерством и энтузиазмом. Да, вспомнил Кирочка этого приятного во всех отношениях дядечку. Но с трудом. Подошел, говорит, попросил стотысячную купюру разменять. Базанов в это время как раз с работы шел, а на улице человек этот к нему подходит. Кирилл в карманах порылся, денег наскреб, пересчитал их, купюры, как назло, были мелкие, он все время со счета сбивался. В конце концов выяснилось, что до ста тысяч ему не хватает около пятнадцати тысяч рублей, дяденька извинился, стотысячную купюру спрятал. Какое-то время они шли рядом, им было по пути. Вот и все. Видел его Кирилл в первый раз в жизни, никогда раньше с ним не общался и почему мама говорит, что это его старый знакомый, он не понимает. Но это, деточка, еще цветочки. Самая ягодка-то знаешь в чем? Вот в этом.

Гордеев протянул Насте листок.

– На, прочти. Заодно и свою память проверь. Считай, я тебе экзамен устроил на внимательность.

– Что это? – спросила она, беря протянутый листок.

– Выписка из протокола допроса матери Базанова. Читай, читай.

Настя быстро пробежала глазами по строчкам. Она сразу узнала почерк Короткова – крупный, некрасивый, но очень разборчивый. «Мужчина лет около сорока, смугловатый, волосы длинные, кудрявые, как у певца, который из «Машины времени». Да, правильно, Макаревич его фамилия, спасибо, что подсказали. Только залысины большие. И в очках с затемненными стеклами. Роста невысокого, ниже Кирочки, а у Кирюши рост метр семьдесят три. Одет хорошо, дорого, но не броско. Кавказец? Нет, не похоже, что он с Кавказа. Кавказцы – они, знаете, вычурные такие, все пиджаки бордовые носят или зеленые, пальто у них длинные, как из журнала мод. В общем… нет, у них очень особенная манера одеваться, а этот мужчина, хоть и смуглый и темноволосый, но не кавказец».

– Вот это номер, – тихо выдохнула она, опуская лист бумаги на колени. – Вы меня наповал сразили. Это же тот самый мужчина, которого видели в «России» во время смерти Юрцева.

– Ну, не надо так уж категорически судить, – осторожно заметил Гордеев. – Тот самый или не тот – нам пока неизвестно, но описания их очень похожи. Сегодня после обеда сюда придут мать Базанова и некоторые участники нефтяной презентации, попробуем сделать комбинационный портрет, потом покажем его Базанову вместе с несколькими другими и попросим указать нам мужчину, который у него деньги пытался разменять. Это пока не твоя забота, этим занимается Доценко. А ты, деточка, подумай вот над чем: Базанов, конечно, не гигант мысли, совсем даже напротив, но какая-то элементарная логика в его поступках и словах быть должна. Ну самая элементарная, на уровне здравого смысла. Прикинь-ка, в чем он может лгать, а в чем говорить правду, и подумай, что из этого вытекает и как проверять. К трем часам тебя вызывает Семеныч, значит, до ухода зайдешь ко мне и доложишь.

Настя вернулась к себе в комнату, повесила небрежно брошенную на стол куртку в шкаф, включила кипятильник, чтобы сделать кофе, и стала задумчиво вытаскивать из своей необъятной сумки те бумаги, которые вчера брала с собой, когда ездила в министерство к генералу Коновалову, которого Виктор Алексеевич Гордеев за глаза именовал не иначе как просто Семенычем. Внезапная вспышка ярости ослепила ее, и Настя принялась с ожесточением рвать и выбрасывать в корзину длинные листы распечаток с разными списками и таблицами, которые она так старательно и любовно составляла дома на компьютере. «Дура! Безмозглая идиотка! – шептала она исступленно, раздирая пополам очередной свернутый в рулон длинный лист. – Почему ты об этом подумала только вчера? Ты должна была догадаться, что это нужно проверить в первую очередь. В первую очередь ты должна была убедиться, что жертвы палача – из числа фигурантов, которых отрабатывали по делу, но что-то не срослось, не связалось. А ты сочла, что это наверняка так и есть, и уже на этом выстроила свою версию о работнике милиции, который решил сам вершить свой суд. Самонадеянная кретинка! Две недели ушли впустую, две недели выкинуты на помойку. За это время можно было сделать массу полезной работы, а ты потратила две недели черт знает на что. Гнать тебя надо с этой работы поганой метлой!»

Гневные слова закончились одновременно с подлежащими уничтожению бумагами. К этому времени закипела вода в высокой керамической кружке, Настя сделала себе крепкий кофе, закурила и стала успокаиваться. Руки, правда, еще сильно дрожали и сердце колотилось как бешеное, но злость на саму себя прошла, уступив место поискам рационального. В конце концов, сказала себе Настя Каменская, если бы я не занялась списками личного состава, я бы никогда не узнала, что в ряде областей шла интенсивная смена кадров, которая началась примерно через три-четыре месяца после тех преступлений, виновных в которых сейчас методично уничтожает палач. И если бы я этого не узнала, я не смогла бы определить те области, в которых скорее всего будет действовать этот палач в ближайшем будущем. Новая жертва палача говорит о том, что закономерность я выявила правильно. Но, с другой стороны, это означает, что впереди как минимум еще три жертвы. Их надо защитить. Палача надо найти. И каждый из них должен быть наказан по заслугам. Жаль, конечно, что жертва не из числа фигурантов, потому что это сильно затрудняет ее поиск и охрану. И жаль, что палач может оказаться кем угодно, не обязательно нашим сотрудником, потому что «кого угодно» намного труднее отследить. Но по крайней мере понятно, на какой территории он будет действовать. Конечно, не наверняка, но с большой степенью вероятности…

Глава 16

В начале марта за городом было удивительно хорошо. Морозы ослабели, ртуть в уличных термометрах ночью не опускалась ниже минус восьми градусов, а днем поднималась до нуля, но снег, в городе превращавшийся в коричневую грязь, в Подмосковье еще радовал если и не девственностью, то, во всяком случае, чистотой. Сегодня Григорию Валентиновичу Чинцову предстояла очередная встреча с новыми хозяевами. В тот раз, когда Сергей увидел на улице женщину – родственницу Павла и Чинцов из-за этого вынужден был добираться до места встречи на такси, были оговорены лишь общие намерения и условия сотрудничества. Услуги Голубцова требовались на этот раз не для того, чтобы выбить из игры соперников, а для того, чтобы привлечь на свою сторону отдельные политические группировки и, соответственно, поддерживающий их электорат. Таким образом, лозунг, под которым Григорий Валентинович должен был отныне плести свои любимые интриги, звучал так: «Иди под наши знамена, а то хуже будет».

Информация о том, что «убойное» интервью Александра Ратникова было организовано именно Чинцовым, просочилась к его новым хозяевам, и Григорий Валентинович понимал, что его считают человеком достаточно могущественным и изворотливым. На него очень рассчитывают. А что он может реально предложить? Увы, ничего. То есть ничего такого, чего не могут и другие опытные в подобных делах люди.

Сережа и Николай выследили родственницу Павла сначала только до ее дома. Когда на другой день она куда-то отправилась, они ее потеряли в метро. Идиоты! Привыкли в последние годы только на машинах разъезжать, забыли уже, что такое московское метро в «часы пик». А близко к ней подходить нельзя было, она же их в лицо знает, в Уральске чуть не полчаса за их столиком просидела, разговоры пьяные разговаривала. Потом-то они ее, конечно, достали, от дома до здания ГУВД на Петровке довели и в тот же день выяснилось, что она встречается с Павлом. Но Сауляк, прохвост эдакий, их заметил и попытался сбежать. Ночь провел у Анастасии, или как там ее зовут на самом деле, а утром все-таки оторвался от наблюдения. И скрылся неизвестно куда. Почти две недели Сережа и Коля за женщиной ходили, но к Павлу она их так и не привела. Теперь Чинцову понятно, что Сауляк спрятался далеко и надолго. Не найти его. И надежду на эту женщину пришлось оставить. Судя по тому, куда она каждое утро отправляется, она работает в Главном управлении внутренних дел Москвы. Что общего у нее с Павлом? Впрочем, родственница – она и есть родственница, и никакого значения не имеет, где она работает. Все равно понятно, почему она с ним встречается. Плохо только, что задействовать ее нельзя, даже если она такая же, как и сам Сауляк.

Но раз в распоряжении Чинцова нет ни Павла, ни этой женщины, то что же он может предложить своим новым нанимателям? Как ни грустно это признавать, ничего экстраординарного. Самый обычный набор услуг. А они-то рассчитывают на то, что он умеет и может гораздо больше. В этом его ценность. Интервью Ратникова – его визитная карточка. Ах ты черт возьми, какая незадача!

Машина свернула с шоссе на проселочную дорогу и вскоре остановилась у высокого глухого забора. Сидевший за рулем Сережа коротко просигналил, и почти сразу же из калитки вышел здоровенный парень в пятнистой униформе. Взяв протянутый Чинцовым документ, удостоверяющий его принадлежность к Думе, он отошел на несколько шагов и что-то проговорил в переговорное устройство, после чего широкие ворота распахнулись, позволяя автомобилю проехать на территорию охраняемого участка.

На крыльце Григорий Валентинович увидел еще одного охранника, такого же накачанного и в такой же униформе. Судя по стоявшим возле дома машинам, он приехал не первым. Этот охранник тоже посмотрел его документы, прежде чем впустить в дом. Наконец Чинцов смог войти. Он торопливо разделся, чувствуя неприятное посасывание где-то в желудке. В первый-то раз он держался с новым хозяином куда более уверенно, потому что Сережа в этот момент отслеживал женщину, которая могла вывести на Павла, а то и сама стала бы работать на них. А сегодня что он будет говорить? Какие обещания сможет дать? За какие поручения сможет взяться? Отступить бы, да некуда. Деньги обещаны хорошие, от них отказываться жаль. Да и чем оправдываться? Рассказывать про Павла? Нельзя. Павел – ниточка к другим преступлениям и грязным делишкам, о которые Григорий Валентинович ручки замарал. И потом, признайся он, что главный его козырь – Павел Сауляк, так им проще Павла разыскать и себе на службу поставить, а Григорий Валентинович им и нужен не будет. Нет, про Павла и заикаться нельзя. А если не заикаться, то как объяснить, что еще недавно он мог организовать невозможное, а сегодня не может?

Приглашенных было немного, всего трое, вместе с Чинцовым – четверо. Хозяин представил Григория Валентиновича, познакомил его с остальными гостями. По выражению их лиц Чинцов понял, что они тоже знают про Ратникова, и ему стало совсем кисло.

– Нам известно, что все попытки Президента разрешить чеченский конфликт блокируются теми силами, которые заинтересованы в продолжении войны. Таких сил много, у каждой группировки свой интерес. Основных – три. Первая группа извлекает доходы из торговли оружием. Вторая обращает в свою пользу деньги, выделяемые из бюджета России на восстановление Чечни. Третья контролирует нефтеперерабатывающие заводы на территории Чечни и гонит нефтепродукты за рубеж. Все эти силы консолидировались и делают все для того, чтобы война продолжалась. Сегодня нам стало известно, что Дудаев в ближайшие дни собирается штурмовать Грозный. В это время там будет находиться крупный военачальник. Если штурм Грозного произойдет в присутствии этого военачальника, у него не будет другого выхода, кроме как принять на себя командование и показать, на что он способен как стратег и полководец. Разумеется, ничего толкового он сделать не сможет, и его репутация будет погублена. За ним – армия, и это очень важно. Если нам удастся спасти его репутацию, он будет нам обязан. Для этого, совершенно очевидно, нужно только одно: сделать так, чтобы он уехал из Грозного хотя бы за несколько часов до начала штурма. При этом мы не должны ни в коем случае ссылаться на то, что у нас есть точная информация о времени начала штурма. Военачальник – человек непредсказуемый, он может начать разбираться, откуда у нас эта информация.