Недошутка

– Идет, – кивнул Алекс.

– Но я все равно не поеду в психушку, – предупредила Настя.

– Да это же ненадолго, просто исполнить пару-тройку номеров.

– Каких еще номеров?

– Музыкальных, танцевальных, каких угодно. Они иногда зовут разных актеров сериалов и кино, чтобы поддержать дух пациентов, и я хочу сам предложить свою кандидатуру. Только мне нужна партнерша для дуэта.

– Что, в этом вашем сериале мало партнерш?

– Хватает, но на работе никому не стоит знать.

– Вон как, – кивнула Настя. – Я удостоилась этого сомнительного приглашения, потому что не вхожу в твой теперешний круг?

– Типа того, – вынужден был признать Алекс.

– Но для чего?

– Нужно помочь одному хорошему человеку, – серьезно сказал Алекс.

– Ну только если хорошему, – с сомнением протянула Настя.

– Ну признайся, – сказала Настя, когда они уже подходили к клинике, – ты позвал меня, потому то не можешь забыть.

– Мне просто нужен был человек с крепкими нервами, и еще чтобы я был ей безразличен. Да, у Алекса оказался немаленький список трудновыполнимых условий.

– То есть, хочешь сказать, всем вашим актрисулькам ты небезразличен? – не скрывая скепсиса, уточнила Настя.

– Нет, конечно, – самокритично признал Алекс, – но кому-то же могу быть? Ничего нельзя отрицать. А в тебе я уверен. Ведь так?

– Даже не сомневайся, – с досадой бросила она. – Ты мне безразличен в бесконечной степени, за эти двенадцать лет я о тебе даже не думала, ни на полстолько…

– Я понял твою мысль, – сдержанно сказала Алекс, – короче, не появляйся раньше, чем пройдёт минуты три, а если всё пойдёт нормально, как я и думаю, вообще не выходи из укрытия.

– Я буду кремень, – заверила Настя, – мне вообще фиолетово. Но что если меня задержат? Я ведь здесь не лечусь.

– Вряд ли кто-нибудь заметит, но…

– То есть по-твоему, меня не отличишь от сумасшедших?!

– Нет, просто здесь все как-то на своей волне, в том числе многие из персонала, – пояснил Алекс. – Как в каком-то киселе. Но если спросят – ты актриса, вчера уезжать было поздно, и ты переночевала пои согласии администрации, в сегодня уезжаешь. Они не будут проверять.

Глава 4

Бывают люди как ровные гладкие строчки, бывают как поля, исписанные мелким убористым или рваным непонятным почерком, а бывают как Фил – как синие ссылки, на которые, если случайно нажмешь, открывается целый новый мир. Но сейчас по Филу было этого не сказать – в этот раз он выглядел еще худосочнее и как будто ещё больше ушел в себя. Ему явно не шло на пользу пребывание в клинике.

– Доктор сказал, надо всего лишь иссечь крошечный участок, меньше капли, и дело в шляпе.

– А если там что-то важное? – сказал Алекс.

– Что, придурь?

– Креативность, к примеру. Спонтанность, способность генерировать идеи…

– Живут же люди без идей, – пожал плечами Фил, – а спонтанность – это как раз то, что не дает мне покоя.

Хотел бы он, чтобы некоторые прошлые идеи никогда не приходили ему в голову.

– А если ты, не знаю, потеряешь чувство юмора? – не успокаивался Алекс.

– Ничего, – махнул рукой Фил, – у тебя хватит на десятерых. Мне нужно совсем немного – просто больше никогда не совершать ошибок.

– Но это же невозможно.

– Ну да, ты обо мне невысокого мнения, – сказал Фил не без грусти.

– Нет, это для всех невозможно!

– Но я хотя бы попытаюсь.

– Ты что, пытаешься вызвать духовный рост таким читерским путем?

– Ничего не предпринимать было бы еще мучительней.

Да, у Фила всегда была деятельная натура.

– Ты выпадешь из жизни на несколько недель.

– Зато потом со мной можно будет нормально общаться.

– С тобой и так нормально общаться!

– Почему же тогда за всю жизнь у меня был только один друг?

– Что значит "был"? Я еще существую.

– Ну, всей объективной реальности мы не знаем.

– Что?

– Так говорит мистер Эймс, – пояснил Фил скромно.

– А кто это – мистер Эймс?

– Кто-то вроде неофициального местного лидера.

– Вожак, что ли? Надеюсь, не буйный?

– Нет, просто харизматик.

– И что он ещё говорит?

– Что звёзды – это просто иллюзия, а значение внутреннего закона в нас сильно преувеличено.

– Вот как? – Алекс ощутил стремление тоже сказать мистеру Эймсу пару ласковых.
–

И отчего же тогда человечество ещё себя не уничтожило?

Фил наморщил лоб, как будто припоминая формулировку.

– В нас просто сильно развит инстинкт самосохранения.

– А может, еше потому что люди всегда немного поддерживали друг друга?

– Мистер Эймс говорит, это скорее взаимное использование.

– Это его личное субъективное мнение.

– Как и твоё идеалистическое.

– Что это за поклеп?

Фил не стал говорить, что именно этот идеализм, идеалистические представления о дружбе и взаимовыручке и привели Алекса год назад на больничную койку. И хотя первоначальный диагноз, к счастью, не сбылся – Алекс, как раньше, свободно шутил и цитировал – того, что было, не отменить.

Алекс решил на досуге выяснить, что это за харизматичный мистер Эймс, и сменил тему:

– А я вчера звонил Дебби.

– Да? – Фил оживился. – И что она говорит?

– Чтобы ты не маялся дурью и ехал домой.

– Дебби всегда слишком хорошо обо мне думала, – вздохнул Фил. – И как ей там в Америке?

– Говорит, что это не Москва.

– Что?

– То есть не Лондон, – поправился Алекс. – Ладно, Фил, лечись сколько хочешь, – он уже готов был махнуть рукой на благополучие сериала, – только ради бога не ложись под скальпель!

– Лазер, – поправил Фил.

– И под лазер тоже. Даже твой дядя, может, оклемался бы, если б не сделали операцию… – Алекс запнулся, спохватившись, но слово не воробей.