Недошутка

– Спрашиваешь. Как об стенку горох.

– И роман дописал?

– да, – Алекс спохватился: – а при чем тут это?

– Фил переживал, что ты так и не закончишь роман, и это тоже будет потерей.

– Вряд ли теперь из-за этого Фил передумает ложиться под лазер.

– Ну он очень хотел прочитать, а после операции долго нельзя читать, месяц или больше.

– Да, я знаю, – сказал Алекс. – Так вы, значит, обсуждали мой роман?

– Обсуждали – это громко сказано, – заметила Дебби. – я-то о нем ничего не знала.

– Как только отредактирую, я сразу же тебе его вышлю, – пообещал Алекс. Жаль, что он толком не привык выражать признательность в словах. Но Дебби ведь всегда и все понимала правильно, поэтому и была таким незаменимым другом.

Вмешательство было назначено на послезавтра, Алекс исчерпал все возможности уговора и решил приступить к плану Б, а именно вывести Фила отсюда силой. Конечно, звучало не очень-то благородно, но требовалось срочно оторвать его от таблеточного рациона. А уж в родных стенах и вдали от всякой химии он наверняка опомнится и сам поймет, какой же это был безумный план.

Он написал Селесте из заветного библиотечного угла.

И в ожидании ее приезда он пытался в парке сбивать бумерангом сосновые шишки, по приобретенной привычке "если выдалась свободная минута, используй ее для восстановления координации". Получалось через раз, ну а в руки бумеранг возвращался вообще очень редко. Передавать оружие врачам он передумал – вернут еще обратно, с этой их идеей безусловного доверия пациентам.

Селеста приехала после полудня и очевидно была недовольна.

– У меня сорвалось свидание, – угрюмо предупредила она, – поэтому очень надеюсь по крайней мере, что я приехала не зря.

– Совсем не зря, Фила нужно уводить отсюда.

– Как это уводить? Силой, что ли?

– Если понадобится, – кивнул Алекс.

Селеста еще сомневалась.

– Конечно, он мой брат, и я от него не в восторге, – наконец сказала она, – но все-таки он человек со своей волей…

– Ты просто не знаешь, что такое нейрохирургия, – сказал Алекс. Он провел в этом отделении полтора месяца, из которых месяц в сознании, и насмотрелся всякого. –Это когда человека увозят в операционную, а потом начинают суетиться и в конце концов печально выходят к родственникам. – Селеста поежилась от такой перспективы, подумав, что если что, сообщать родителям придется тоже ей. – Но и это не самое страшное.

– Да что может быть хуже-то?

– Стоит задеть лишний миллиметр, и личность человека меняется. И меняется не так как вы думаете, а в растительном спектре. Его не отключают от приборов, потому что остается надежда…

– Иногда она оправдывается, – вставила Селеста.

– История никогда не повторяется полностью. Короче, годы идут, надежда тает, но уже рука ни у кого не повернется отключить приборы – это кажется уже невозможным.

– Ладно, ладно, – перебила Селеста. – Я в деле, что нужно?

– В нужный момент, если понадобится, отвлечь внимание на себя.

– А когда я пойму, что настал нужный момент?

– Ты поймешь, – заверил ее Алекс.

Кристиана открыла дверь и посмотрела на него в своей обычной отстранённой манере, будто просчитывала в нем некий загадочный код.

Не было времени на вступления, поэтому Алекс перешёл сразу к делу:

– Нужно электронный взломать код при входе на башню. Рика затащила туда моего друга. Осталась одна попытка.

– А когда день рождения у твоего друга?

– 22 июня, а что?

– Попробуй эту дату, – посоветовала она. – Рика уде меняла код на замке на дату рождения своего прежнего приятеля.

– То есть Фил не первый, кого она туда забывает? – уточнил Алекс. – А что случилось с предыдущим?

– Ничего особенного, – Кристиана посмотрела куда-то вбок. – Кажется, его перевели в другое учреждение.

Глава

– Выкладывай, что произошло с тобой в Лондоне? – сурово спросила по телефону Лида. Она была его сокурсницей по ГИТИСу и подругой детства.

– Чего только не было, – ответил Алекс, – всего так сразу и не расскажешь.

– А ты что, куда-то торопишься?

– Совсем недавно это было мое обычное состояние, – усмехнулся Алекс. – Как там в театре, блистаешь?

– Как обычно, – сказала она. – Правда, не думала, что все актрисы так не любят прим.

– Обсудим? – предложил Алекс.

– Давай потом, когда я буду лучше к этому готова. Лучше расскажи, как там у вас в городе вечных туманов.

– Туманно, – вздохнул Алекс.

– Как сериал? Филипп не сильно действует на нервы в кадре?

– Как бы это не стало последним его сезоном.

– С чего бы? – удивилась Лида. – Он довольно органичен в кадре.

– Фила перестала устраивать его текущая личность, – поделился Алекс.

– Вот как?

– И он решил сменить конфигурацию с помощью нейрохирургии.

– Ну он взрослый человек, – начала Лида.

Алекс подумал, что она неправильно расслышала или недопоняла.

– Кроме шуток, Фил решил что-то с собой нахимичить с помощью современных технологий.

– Взрослые и не такое с собой выделывают, – заметила Лида.

– Но он даже не сказал, что едет в клинику. Кто такое скрывает?

– А кто не скрывает?

– Ну мне-то мог сказать.

Лида подумала.

– Может, Филипп думает… ну, тот случай. Короче, что ты еще не простил.

– Я? – изумился Алекс. – Я не простил? Да я даже простил ему то, что он английский аристократ. Нет, Фил не настолько безумен, – решительно отмел он это соображение. – Надо просто объяснить ему, насколько безумна его идея.

– Чего ты больше всего боишься? – помолчав, спросила Лида.

– Потерять друга, – сказал Алекс тоже после паузы.

– То есть это твой личный страх, – заключила Лида. – Другие люди не должны отвечать за наши эмоции, это зона нашей ответственности.

– Но это же безумная идея, согласись?

– Мы можем контролировать только собственное поведение и эмоции, – стояла на своем Лида.– Только это дает возможность сохранить свои и чужие границы.

– Ты что, увлеклась психологией?