Недотрога

Все еще дрожащими руками я вернула платье на место, перевязала его под грудью лентой, добытой из прически — авось, все решат, что так и было задумано — и двинулась дальше на подгибающихся ногах. Не прошло и пары минут, как я нос к носу столкнулась с Дэном. Тот радостно ощерился и показал язык с сердечком: видно предыдущий его партнер (или партнерша) сразу заметил новую метку, и демон уже знал о ней, когда встретил меня.

— Ты в курсе, что у тебя метка на обеих губах? На верхней начинается, на нижней заканчивается, — обрадовал меня он. — Знаешь, что это означает?

И не дожидаясь ответа, демон прижал меня к упругим веткам живой изгороди и скользнул коленом между бедер, зафиксировав таким нехитрым способом. После Теврел я уже не могла чему-либо сопротивляться, и его глубокий, страстный поцелуй смял и уничтожил остатки моего самообладания. Да мне вообще было все равно. Целуй меня, сладкий мой, обнимай и тискай. После Теврел ты для меня как любимая мягкая игрушка для напуганного малыша. Когда наши губы разошлись, Дэн как-то странно посмотрел на меня, еще раз невесомо чмокнул и исчез за поворотом.

Я глубоко вздохнула, собираясь с силами, и двинулась на поиски выхода. Но не тут-то было. Через пару развилок меня нашел… песец. Как показывает практика, песец всегда подкрадывается неожиданно. Он был совершенно голый и нисколько не смущался этого. Как же, такой железный повод не носить одежды: встречным же трудно искать метки под ней. Тем более, в шерсти.

Бьо сразу чмокнул меня в лоб. Хорошая метка, хоть раздеваться не пришлось. А вот мне пришлось потрудиться: в пушистой шерсти метку было трудно отыскать. В отличие от настоящих пушных животных, шерсть у оборотней была не такая густая, и в ней все-таки видно было метки, но Бьо провел не одну приятную минутку, пока я устало перебирала его мех.

Черт бы побрал этот лабиринт. Я оказалась тем самым везунчиком, которому второй раз за всю историю игры предстояло поцеловать партнера в ягодицу. Да что за проклятие? Чуть не сгорая от стыда, я снова встала на колени и, внутренне содрогаясь, чмокнула Бьо в пушистый зад. Тот довольно тявкнул и умчался на поиски дальнейших приключений. Ну все, теперь-то мне можно выйти?

Слава всем богам, свернув за угол, я увидела вдалеке выход и устремилась к нему со скоростью напуганной лани. В результате я почти сразу налетела на своего последнего партнера, которым оказался Ягир. Э, судьба, ты что, издеваешься? Или где-то там пьяные боги решили прикольнуться? Если это так, уважаемые боги, то с вас приличный кусок счастья в качестве компенсации за доставленные неудобства.

Но я недооценила коварство высших сил. Промучавшись добрых пять минут в поисках метки на видных местах, мы оба принялись осматривать области, закрытые одеждой, то и дело закатывая рукава, задирая подол или штанины. Обеих меток нигде не наблюдалось. Чертовщина какая-то.

— А может, лабиринт посчитал, что мы уже вышли? — предположил хэрширонец, оглядываясь на светлеющий вдалеке выход.

— Вряд ли.

— Тогда, боюсь, нам придется раздеться, — сказал Ягир.

— У меня другое предложение, — ответила я. — Давай мы пойдем сейчас в разные стороны. Если меток нет, ничего не произойдет, и можно будет просто уйти. А если есть, мы их сразу почувствуем и узнаем, где они находятся.

— Согласен.

И мы разошлись в разные стороны. Сначала ничего не происходило, а потом меня словно оса ужалила. Развернувшись, я поспешила в обратную сторону, морщась от сильного жжения. Встретившись, мы одновременно сказали:

— Боюсь, тебе это не понравится.

— Боюсь, вам это не понравится.

Мы помолчали пару секунд. А потом я сказала:

— Ты первый.

Ягир молча показал пальцем себе между ног. Судьба. Ты скотина. Если раньше я думала, что ты прикалываешься, то сейчас ты откровенно издеваешься. Никогда в жизни еще я не прикасалась губами к мужскому органу размножения. Да я после такого буду считать себя грязной портовой шлюхой. Я бы снова впала в транс, но метка, пылающая огнем, мне не позволила.

— А у тебя? — спросил он, мужественно стараясь не морщиться от непрекращающегося жжения.

— На внутренней стороне левой ягодицы, — густо покраснев, ответила я.

— Ну, и кто первый? — спросил он, предоставляя мне право выбора. Кажется, он тоже был смущен. Впрочем, слово «тоже» тут неприменимо. Скорее так: он был немного смущен, а красноте моего лица не хватало только свистка для чайника.

— Давай, я, — пришлось мне все-таки ответить.

А зачем тянуть? Сделать это все равно придется, иначе жжение и зуд никак не унять. Я не представляю себе, как жить с ощущением, что оса-садистка занимается любовью с моей задницей. Я в третий раз за сегодняшний день встала на колени. Но именно сейчас мне это показалось самым унизительным. Да, фантазия, сейчас твой выход. Не стесняйся, пририсуй вокруг столики портового бара, пьяных матросов, их обрюзгших капитанов и боцманов с гнилыми зубами. Не забудь приукрасить клубами едкого табачного дыма и блевотиной. А мне добавь двадцать килограмм лишнего веса и сифилитические шанкры во всех нежных местах. Вот, правильно. Теперь мой выход.

— Закрой глаза, пожалуйста, — попросила я.

Ягир послушно закрыл глаза и приспустил штаны. Ситуация была не слишком романтичная, и «промаркированный» орган был еще мягким. Сердечко уместилось примерно на середине. Собрав всю волю в кулак, я приказала сознанию поваляться в отключке пару секунд и быстро чмокнула его, практически клюнула: может, благодаря непродолжительности действа моя совесть сочтет меня не портовой шлюхой, а хотя бы похотливой аристократкой? Нет, совесть возмущенно объявила мне анафему. Тем временем хэрширонец облегченно выдохнул и тут же вернул штаны на место. Я сразу поднялась с колен. Как будто это могло что-то изменить. В моей памяти я навечно останусь стоять на коленях, а фантазия-садистка будет примерять на место хэрширонца каждого встреченного мною мужчину.

Осталась проблема номер два. Как, спрашивается, ему добираться до моей метки, а? Мне встать на лопатки, раздвинуть ноги и прикинуться распустившимся цветочком? Или лечь и задрать пятки к ушам, являя небесам то, что даже самой видеть не положено. Пока я краснела и кусала губы от стыда и жжения, переходящего уже в боль, Ягир решил действовать сам. Он положил мне руку на шею и заставил низко наклониться. Моя фантазия тут же подставила толстого лысого коротышку, но он, к счастью, снова не допрыгнул. Потом Ягир откинул подол так, что он обнажил мои ягодицы, а голову, наоборот, накрыл. Правильно. Закрой лицо, грешница. Стянул кружевные панталоны. Ну все. Теперь я страус: головой во тьме, задницей к небу. И даже думать не хочу о том, какой вид сейчас открылся хэрширонцу. Фантазия, не смей даже дергаться по этому поводу. Боги, сотрите мне память. И ему тоже не забудьте.