Непобедимое Солнце

Вновь стремительно побежал своим чередом поток образов-кадров.

Вот фея читает то одну книгу, то другую, то сидит за столом, уставленными ретортами и пробирками и что-то в них смешивает, вот чертит на песке какие-то геометрические фигуры или измеряет углы восхода и захода солнца... Видно было, что она что-то ищет.

Затем бег образов, также внезапно, как начался, остановился.

Фея сидит и читает какую-то черную книгу с изображением причудливых геометрических фигур на страницах. На обложке книги, обитой пластинами из вороненой стали, вытеснен серебром портрет какого-то красивого молодого светловолосого человека с высоким умным лбом. Под портретом надпись: Azailus, magister magicus. Tractatus de speculorum magicorum.

На иллюстрации, на той самой странице, что читала фея, изображено огромное зеркало. Оно располагалось на вершине горы и солнечные лучи падали на его поверхность, а внизу стояла одинокая фигурка, прикованная к нему цепями...

"Гениально!.. Гениально!.. Просто замечательно!..
– шептала себе под нос фея.
– Ну, конечно, как же я сразу не догадалась! Зеркало. Магическое зеркало, которое будет поглощать солнечную энергию и передавать её мне...".

С этими словами она вскочила из-за стола и зашагала по комнате взад и вперед. Потом вдруг остановилась, быстро подошла к окну, через которое можно было наблюдать необыкновенно красивый закат. Солнце уже почти полностью зашло за линию горизонта и всю поверхность Целестии окутали сумерки, и только отдаленное красное марево, испускаемое последними солнечными лучами, ещё препятствовало окончательно восторжествовать ночной тьме.

"Да, если я сделаю его, - глядя на картину умирающего заката, продолжала возбужденно шептать фея, - то солнце постепенно потухнет, мир погрузится во тьму, народы восплачут, и...
– тут её шепот, постепенно усиливаясь, дошел до пронзительного каркающего крика, от которого закладывало уши и становилось больно на сердце, - ...Я... Я Сама стану Солнцем, Непобедимым Солнцем, божеством для всего этого подсолнечного мира! И все поклоняться Мне Одной, будут служить Мне вечно и ВЕЧНО ВОСХИЩАТЬСЯ ТОЛЬКО МОЕЙ БОЖЕСТВЕННОЙ СОЛНЕЧНОЙ КРАСОТОЙ!" При этих словах солнце окончательно зашло за линию горизонта и, действительно, свет погас, а во тьме раздался торжествующий смех сумасшедшей колдуньи.

Кадры бежали все быстрее и быстрее...

Стоп! Вот картинка вновь остановилась.

Фея спускается в какую-то преисподнюю. Её окружают какие-то исчадия мрака, невыразимо уродливые и страшные, напоминающие каких-то то ли пауков, то ли скорпионов, только в полтора человеческих роста. Движения феи властны, в её руках волшебная палочка и яркий свет от неё заставляет темные существа отшатываться и угодливо складывать передние лапки на манер богомола в жесте, выражающем смирение и повиновение.

Ещё бегут и бегут кадры-образы...

Вот Зверята видят огромный черный каменный алтарь в мрачном подземелье и в этом алтаре высечены черные желоба, ведущие куда-то. Все они покрыты засохшей бурой кровью.

Вот стоит фея. В её руках - черный жертвенный нож с кривым зубастым лезвием и черной деревянной ручкой, на конце которой - отвратительная зубастая насекомья харя со жвалами. Фея облачена в черные одежды, а на лбу у нее - черный обруч с такой же харей на лбу, что и на ноже. Её длинные ногти покрашены черным лаком, а золотистые волосы убраны под черным платком. Губы черны от помады, а глаза щедро накрашены такого же цвета тушью.

Вот левой рукой она берет маленького котенка. Он совсем мал, только-только открыл свои слепые глазки. Он жалобно мяукает, пищит, зовет маму, поднимая кверху трубой свой тоненький маленький хвостик. Но фея безжалостно бросает его на жертвенник и медленно режет его на куски. Котенок истошно кричит и дергается в конвульсиях, кровь потоками льется по желобкам куда-то, а движение и писк постепенно затихают. Наконец, фея бросает то, что осталось от тушки котенка в сторону, а мрачное мерзкое существо с насекомьими лапами приносит ей клетку с маленьким щеночком. Щенок повизгивает и забавно трясет своей выпуклой головкой с большими висячими ушками...

Зверята содрогались от ужаса и отвращения, видя, какая судьба постигает всех этих котят, щенят, зайчат, бельчат и прочих невинных созданий.

Снова бегут и бегут кадры-образы...

Вот они видят, как кровь животных течет по желобкам и стекает по трубам вниз, в большой чан с расплавленным золотом и сливается с ним. Потом эта раскаленная масса прокатывается на каком-то подземном заводе по огромным металлическим валикам под оглушающими ударами металлических прессов. В результате постепенно превращается в длинный тонкий золотой лист, который полируют тысячи краснорожих карликов, пока он не приобретает форму огромного Зеркала.

Снова бегут кадры...

И вот, Зверята видят перед собой высочайшую гору, на вершине которой тысячи копошащихся как муравьи золотых големов и карликов строят из золотых кирпичей, зеркально отполированных, Башню, которая становится все выше и выше, гордо поднимаясь к небесам. На ней, в свою очередь, возводится широкая и массивная наблюдательная площадка в виде диска. Общий вид Башни со стороны напоминал чем-то чудовищный кулак, поднятый в угрожающем жесте голубому небу и ярко сияющему на нем солнцу.

Ещё бег кадров-образов...

Зверята видят, наконец, водруженное на вершине смотровой площадки огромное зеркало. К нему карлики приковывают золотыми цепями круглолицую фею, а на горизонте между тем занимается заря, хотя солнца ещё не видно. После этого они в ужасе удаляются и фея оказывается одна.

Зверята поразились выражению её лица - высокомерное, по-королевски величественное, холодное, бесстрастное и... беспощадное. Она с вызовом смотрит в сторону наступающего рассвета.

Вот губы её медленно открываются и она произносит, громко и властно: "Приветствую тебя, последний рассвет старого солнца. Отныне для этого мира Я буду новым солнцем! Закончилась эра Порядка и Процветания. Да здравствует эра Непобедимого Солнца!"

В этот момент первые лучи восходящего солнца коснулись золотой полированной поверхности зеркала и - началось!

Зверята увидели, как сине-желтый поток искр заструился по золотым цепям и словно электрический ток ударил в тело феи - оно затряслась так сильно, что вскоре от него даже пошел пар, а волосы на её голове стали дыбом.

Но каково же было удивление Зверят, когда фея не испугалась, а, наоборот, истошно захохотала, воздевая руки к небу.

– ДА! ДА! ДА! ЕЩЁ! ЕЩЁ!
– хохоча во всю глотку, кричала она каким-то уже даже не вороньим, а демоническим голосом.
– Как это прекрасно, как божественно, какое невыразимое наслаждение! О, какое это наслаждение! Каждое мгновение прибывает во мне сила, сила солнца! Я становлюсь все сильнее, все красивей, все мудрей! Я сама становлюсь Солнцем, воистину НЕПОБЕДИМЫМ СОЛНЦЕМ!"

И, действительно, фигура феи стала буквально на глазах стремительно изменяться. Она прибавляла в объеме, её глаза становились все ярче и ярче, из них уже сыпались ярко-желтые искры, вот они стали излучать какой-то сильный свет, прямо как прожекторы маяка в ночи, из уст показались язычки пламени. Лицо её стало напоминать абажур лампы - так оно засияло изнутри каким-то нестерпимо-ярким огнем. Это лицо действительно было божественно прекрасно. А глаза, наоборот, стали приобретать совершенно другое выражение - они старели стремительно, за мгновения - на тысячелетия.