Невесомость
Шрифт:
– Ну что, Анжел, каково тебе смена кед на босоножки?
– заняв место справа от меня, в радостных эмоциях проговорила Карина.
– Согласись, это куда удобнее?
– Это очень странно, но да, я соглашусь, - с улыбкой кивнула я, положив голову на плечо своей сестры. А мой взгляд абсолютно не слушался разума и продолжал витать где-то в области Дениса, касаясь его, но не прикасаясь открыто.
– Танцуя на каблуках, ощущаешь себя совсем иначе. По крайней мере, коровой на льду я себя уже не чувствую.
– Ну вот видишь! А я что говорила. Правильно подобранная обувь способна творить чудеса.
– Какие чудеса?
– вмешалась подошедшая к нам Вика. Любовь подарила ей второе дыхание, вторую себя. Кирилл открыл Вику с той стороны, которая не была знакома прежде даже ей самой, словно какие-то грани, какие-то особенные
– Анжела, наконец, осознала, что каблуки - это не так уж и плохо, - прозвучал теплый голос Карины над моей макушкой.
– Девчат...
– помедлив, добавила Карина чуть тише.
– А знаете что?
– Что же?
– присаживаясь на ступеньки, произнесла Вика заинтересованно.
– У меня полнейшее ощущение, что всё это сон. Я до сих пор не могу осознать, что уже через неделю не будет никаких репетиций, уроков...всё закончится. Кажется, будто мы готовимся к какому-то конкурсу, к какому-то школьному мероприятию, после которого снова наступят привычные будни, уйдет вся эта суматоха, волнение, спадет прилив эмоций, возбуждения...всё просто встанет на свои места. Однако, этого не будет. А я смотрю на всех и не могу поверить.
– Карин, ну-у, снова лиричные нотки, - протянула Вика.
– Погрустить мы ещё успеем. Давайте получать удовольствие от этих последних дней.
– Я получаю, - призналась Карина с улыбкой, но грустью в глазах.
– Только конец всё ближе, и как бы ни хотелось, но не выходит закрыть глаза на это.
Я полностью понимала свою сестру. Становилось страшно от осознания того, что с каждой минутой время ускользало в никуда, забирая с собой частицы нас, наше детство и что-то такое, чего не выразить словами. Что-то подобное происходит с приходом осени, когда лето ещё не покинуло землю, но с каждым днем оказывается всё дальше и дальше... Воздух холодеет, становится пропитан частицами северного ветра, небо мрачнеет, цветы и листва увядают, птицы готовятся к отлету, а люди одевают вязаные кофты и всё чаще проводят вечера в компании с книжками и горячим чаем за малиновым или вишневым вареньем. И это предчувствие скорых перемен настолько сильно, настолько тревожно и глубоко, что не может не быть грустным.
– А Алина, оказывается, очень даже неплохо поёт, - дрожащим голосом проговорила Карина, вслушиваясь в песню, которая окутала весь наш школьный двор.
– Я ожидала немного другого.
Я знала множество песен о прощании со школой, о школьной дружбе, о тех днях, которым нет возврата и ожидала услышать что-то знакомое, что-то избитое и популярное, наподобие "Куда уходит детство" или "Школьная пора", но, к удивлению, этой песни, которую исполняла Алина, ранее я никогда и нигде не слышала. Смысл в ней был таким же, что и в десятках других подобных песен, но то ли само исполнение Алины было столь трогательным, то ли лиричная музыка, однако всё это вместе настолько глубоко проникало в душу, что почти у всех девчонок начали выступать на глазах слёзы. Но если здесь мы старались ещё хоть как-то по возможности сдерживаться, не давать воли слезам, то во время исполнения второй песни Артемом и Маратом под названием "Прощай школа", это стало невозможным, и чувства на пару с эмоциями взяли верх. Плакали все, за исключением Саши, которая с неподдельным интересом и удивлением вместе с мальчиками наблюдала за этим зрелищем с улыбкой на лице.
– Так, всё, пора заканчивать, - заговорил Андрей, переводя с одного заплаканного лица на другое.
– Девчат, у вас впереди будет ещё, как минимум, две возможности оплакать наш уход из школы.
– Честно говоря, - заметил Никита, сидя на верхней ступеньке крыльца, - мне самому хочется пустить слезу, глядя на это.
– Я предчувствую, что если эту процессию не остановить, - рассмеялся Андрей, - то именно так всё и закончится.
– Нужно радоваться, а не плакать, - заговорила Саша, с умилением глядя на всё это.
– Впереди только лучшее.
– Как этому можно радоваться? Мы одиннадцать лет были вместе, а что там дальше будет, никто не знает, - вытерев слёзы голубоватым носовым платочком, произнесла Карина. Тушь на её ресницах немного размазалась, глаза и нос стали красными, но несмотря на это, она, как и прежде, была
прекрасна. Я знала и раньше, что существуют люди, которых слёзы ничуть не портят, а лишь делают краше, потому что слёзы - это проявление внутренней красоты, но в тот миг мне казалось, что я могла бы вечность смотреть и любоваться своей сестрой. В проявлениях чувств она была подобна ребенку, но от этого ещё прекраснее.– Одно я знаю точно: наша школьная дружба перерастет в другую, в более зрелую, - продолжала Саша.
– Бросьте вы! Мы не перестанем видеться, да и школьные двери всегда для нас открыты. Ну, никто ведь не умирает.
– А чувство такое, будто именно так оно и есть, - призналась Рита.
– Очень больно.
– Всё, я больше не могу на это смотреть, - заголосил Андрей.
– Включаем рок. Никит, моя флешка ведь у тебя?
– Да, в сумке. Сейчас достану.
И через несколько минут двор школы окутал завораживающий голос солиста "Skillet" песней Whispers in the dark, который не мог никого оставить равнодушным. Конечно, не любители альтернативной музыки были не в восторге от проявленной инициативы Андрея, но большая часть нашего класса осталась довольной, в том числе и девушки, поскольку такая резкая смена музыки действительно заставила слёзы остановиться. Но...как обычно бывает у девушек, после минут меланхолии и слабости наступает момент под названием "Ой, тушь размазалась!". И наши парни с недоумением и интересом наблюдали за тем, как многие из девчонок принялись в волнении и суматохе искать в сумках платочки и салфетки, чтобы привести себя в прежний вид. Я же, переобув босоножки на свои голубые любимые кеды, решила сходить в школу умыться, освежить лицо, поскольку высохшие соленые слёзы начинали жечь кожу, что было мало приятно. К счастью, в тот день я с таким увлечением писала утром сочинение по "Судьбе человека", что перед выходом успевала накраситься только гигиенической помадой, что вышло мне лишь на руку.
– Анжел, ты в школу?
– произнесла Карина, на лице которой не осталось и капли следа недавних слёз.
– Я с тобой, очень пить хочется.
– У меня есть с собой вишневый сок, будешь?
– вмешалась Вика, повеселев.
– Он, правда, на любителя, но тебе, думаю, понравится.
– Я обожаю вишневый сок!
Стекая по лицу крохотными потоками, леденящая вода подействовала ободряюще, словно меня разом переместили из одного настроения в другое. Лиричные песни о школе сделали своё дело. Раньше я не понимала этого. Не понимала, почему выпускницы одиннадцатого класса на линейках в честь последнего звонка начинали ни с того ни с сего плакать, обниматься, говорить, как им будет не хватать школы. Мне казалось, что в этом было что-то искусственное, словно делалось на показ. Однако теперь же...я это поняла. Я знала заранее, что в тот день эти непродолжительные несколько минут наших слёз были всего лишь репетицией. Пока ещё у нас была неделя. Последняя неделя, последняя возможность на веки запечатлеть в памяти школьное время, но совсем скоро, когда наступит осознание того, что мы больше никогда не придем на уроки, никогда не испытаем те чувства и ощущения, что сейчас...вот тогда-то будет по-настоящему страшно.
И думать об этом становилось всё сложнее. Все мы знали, что будет больно, но оттягивали это время. А оно незаметно подкрадывалось всё ближе, и сегодня мы впервые услышали его тяжелые шаги.
– Так, я предлагаю продолжить танцевать вальс, - проговорила Ярослава с энтузиазмом, ища глазами своего партнера.
– Иначе мы так до утра можем сидеть и слушать музыку.
– Да, ребят, давайте, - согласно поддержал её Артем.
– У меня через час физика, да и у всех, наверняка, какие-то дела.
– По-моему, дела на этой неделе у всех одни, - улыбнулась Вика.
– И именуются репетиторами.
– Не напоминайте, - рассмеялась Саша.
– Давайте уже танцевать.
Все без каких-либо противоречий устремились к своим партнерам, а Ярослава к выданному нам директором школы на эту неделю музыкальному центру, чтобы сменить музыку.
– Всё хорошо, Анжел?
– нежно коснувшись моей руки, произнес Денис, глубоко вглядываясь в мои глаза, которые всё ещё оставались красными от слёз.