Номад

Я ощутила как пол подо мною завибрировал, но на этот раз это не было причудами моего восприятия. Несколько пожилых супероми ухватились за бортики и стены, чтобы не упасть. Но молодой человек, казалось, ничего не заметил: он спокойно продолжал сидеть рядом со мной и блаженно смотреть по сторонам.

– Тогда зачем нужны мы?
– спросила я.

– Супероми низшего уровня - наш базис. То, на чем зиждется наша система, - молодой человек продолжал оперировать высокими материями и, честно говоря, меня начало это подбешивать.

– Но мы бежим в поте лица целыми сутками, чтобы обеспечить себе выживание, - резко сказала я. Все было именно так: производство еды и очистка воды происходила за счет энергии супероми, но ее все равно постоянно не хватало.

– А вы здесь… даже чертов фонтан подсвечиваете!

Последнюю фразу я сказала гораздо громче, и несколько людей осуждающе покачали головой. Конечно, они же “устроены иначе”, куда им до моих проблем!

 - Хозяева придумали такую систему, не мы, - молодой человек развел руками.
– Вы знаете, что означает цифра восемь в вашем имени?

 Я покачала головой. Признаться, мне не было до этого дела. Ощущение предательства, острой несправедливости застилало все перед глазами, и весь этот белоснежный мир, который показался мне раем, вдруг превратился в питомник вышколенных выставочных собачек, котрых научили тявкать по команде.

 - Восемь - значит, что вас клонировали восемь раз. Это записано на радужке ваших глаз, - молодой человек прищурился.
– Возможно, в следующий раз повезет, и вы окажетесь на первом уровне, среди нас.

Эта информация стала последней каплей.

– Не подскажешь, как тебя зовут?
– со злобной улыбкой спросила я.

– Энигма Сейнт тау-2…

Не дожидаясь пока он назовет свое бесконечное имя, я схватила парня за шкварник.

– Сейнт, значит, - процедила я сквозь зубы.
– Сейчас ты скажешь мне как выбраться отсюда на поверхность…

В этот момент пол заметно тряхнуло, и энигма почти что выпал из моих рук.

– Что это за хрень?..
– прошептала я, озираясь по сторонам. Высоко над нашими головами виднелись два огромных иллюминатора, каждый размером с футбольное поле.

Воспользовавшись моей заминкой, Сейнт поспешил ретироваться.

– Что там?
– крикнула я, указывая вверх.

– Мы поворачиваем, - ответил он.
– Я должен быть на своем месте при маневре. Хотел бы и дальше поболтать с вами, но нам нужно как можно больше энергии.

Поболтать со мной… словно не я только что угрожала ему. По крайней мере, у парней с нижнего уровне были яйца.

– Где Дженезис?
– крикнула я ему вслед, но запоздало поняла, что он не может знать об этом.

– Вы встретитесь с ней, когда вознесетесь, - крикнул энигма и помахал мне рукой, точно старой приятельнице.

“Вознесетесь? Так значит, мой путь еще не окончен?”

Нежная мелодия, льющаяся с потолка, переросла в бодрый марш. Рыбы со стен исчезли и вместо них появилась одно слово: “Маневр!”

– Маневр, маневр!
– этот призыв повторялся устами сотен супероми, точнее, энигма. Я обратила внимание, что хаотичный до этого момента бег вдруг превратился в целенаправленную процессию к пунктам сдачи энергии. Один за другим энигма подключались к донору, и огромный насос впитывал в себя энергию их звезд.

– Маневр, маневр!
– звучало вокруг.

Люди легко и беззаботно расставались с энергией и возвращались на свои дистанции.

– Вы - Харпер?
– обратилась ко мне симпатичная молодая леди.

– Да.

– Пройдемте за мной. Вас и вашу подругу ждет вознесение.

Мое сердце забилось сильнее: вот он, момент истины. По правде сказать, мой организм (организм Лин) давно подавал сигналы о том, что дело дрянь. Я умирала в своем родном мире, и все, на что я могла надеяться здесь - успешно пережить вознесение и очнуться в новом, усовершенствованном теле. Теле энигма, например. Пусть они и зазнавшиеся говнюки, но говнюки счастливые.

Леди вела меня прочь от фонтана и едва ли не бьющихся в экстазе от этого “маневра” людей. Неожиданно я увидела Дженезис: она медленно шла, уронив голову на грудь, а двое молодых людей вели ее под руки.

– Вашей подруге стало плохо, но это уже не важно, - прокомментировала девушка.
– Вас ждет вознесение!

Поравнявшись с Дженезис, я отметила, что ее звезда почти не горит.

– Простите, вы не подскажете, что это за окна, там, вверху?
– спросила я.

– Вознесение - вот, что сейчас важно, - все с той же милой улыбкой произнесла леди.

Мы вошли в небольшую комнату, напоминающую кабинет стоматолога. От вида кресел и ремнями для рук мне стало не по себе.

Дженезис усадили напротив, и я поразилась тому, какими безжизненными были ее глаза.

– Джен, ты меня слышишь?
– спросила я, не заметив, как молодой человек надел на меня ремни. Но она не отвечала.

– Мы дадим вам немного энергии, чтобы совершить переход, - сказала девушка и подключила к моей звезде насос.

Я почувствовала неладное слишком поздно. Слишком немногословными были эти люди, слишком грязным для вознесения был кабинет и… слишком сладкой была ложь, чтобы так легко в нее поверить. Вознесение! Когда я увидела, что происходит с Дженезис, то даже не смогла закричать. Энергию высасывали из ее тела, из каждой клеточки. Молодое и красивое тело юной максима на глазах превращалось в высушенный сморщенный плод.

Но самое ужасное, что то же самое происходило и со мной.

Мы не были избранными. Мы были просто батарейками, которые осмелились зайти слишком далеко. Батарейками с огромным потенциалом.

Когда все без исключения соки покинули тело Дженезис, оно (точнее то, что от нее осталось) уместилось бы в маленькой коробке.

Как и тело Харпер.

Я умерла, но мое сознание продолжало фиксировать все происходящее. Вот двое энигма собрали наши останки и бросили их в утилизатор. Вот девушка со скучающим лицом подмела кабинет и загрузила собранную энергию в общий котел. В последний миг мне даже показалось, что я вижу хозяев. Вижу изнутри из огромные глаза, размером с два футбольных поля.

Маневр, маневр, маневр… Мир супероми оставался все дальше и дальше, и жестокая реальность Нова Соуля принимала меня с распростертыми объятиями.

– В таком состоянии меня нашел Инактиватор. Конечно же с ним был Абра Хо, - сказала РУТ-81. Пластическое лицо андроида не могло передать весь спектр эмоций, но Писатель знал, что она сейчас чувствует. Он и сам был на ее месте, и помнил, какого это, когда забирают твою жизнь.

– Я видела, как умирало мое тело, тело Лин, - слова РУТ-81 звучали в темноте камеры тихо и вкрадчиво, как капли воды, капающие на гладкий камень.
– От истощения, жажды, полиорганной недостаточности. Когда годами сидишь на мощном препарате, вроде флуоксетанга, а потом резко слезаешь, организм не успевает адаптироваться. Жизнь теплилась во мне только благодаря супероми, а когда Харпер не стало, вместе с ней умерла моя воля к жизни.