Номад

– Ну уж нет, напарница, - Чарктон собирался сделать заказ.
– В твои обязанности входит беречь тело этой девушки. И вовремя кормить.

Это был неписаный закон джати. Бережно относится ко всем своим воплощениям. Не создавать неприятностей, не вступать в ненужные споры, не транспортировать тело далеко от дома. Все амбассадоры знали, что межпространственные путешествия - это бумеранг. Сегодня ты пользуешься чьим-то телом, завтра кто-то более или менее разумный - твоим.

Но именно этот закон нужно было нарушить для того, чтобы качнуть чашу вселенского равновесия. Но сделать это должны были не джати, ибо они законодатели и блюстители закона, не Инактиваторы - мрачные судьи и безжалостные каратели. А вот такие вот простачки вроде Яна Монастырского.

Лем понимала, что НОМАД разрушит его примитивную жизнь, можно было даже сказать, что они с Чарктоном собирались подсунуть ему что-то вроде легальных наркотиков, со словами: “Прости, приятель, это погубит тебя, но ты получишь удовольствие”.

– Лем? С тобой все в порядке?
– аккуратная бородка воплощения Чарктона вторглась в поле зрения воительницы.

– А?

– Ты зависла, - Чарктон поставил перед ней пластиковый стакан и тарелку с картошкой.

– Просто задумалась, - отмахнулась Лем.
– Лучше расскажи, как твои успехи.

В их команде Чарктон отвечал за техчасть. В короткие сроки ему нужно было сколотить команду молодых ученых, непризнанных гениев и просто башковитых ребят, готовых работать за идею, и сконструировать НОМАД из подручных материалов. И все это - не превышая лимитов в теле воплощения. Почти невыполнимо? Возможно. Но задача Лем была еще сложнее: втереться в доверие к Монастырскому и проследить, чтобы он пользовался НОМАДом как можно чаще. Нарушая запреты любыми способами.

При мысли о том, что ей придется заигрывать с существом другого вида, пусть даже симпатичным по местным меркам, воительницу передергивало от отвращения.

Чарктон вздохнул - по-видимому дела с НОМАДом были не очень.

– В этой реальности не существует таурания, - сказал молодой человек.
– Попробую заменить на серебро, хоть и выйдет дороже.

Лем нахмурилась. НОМАД не собрать без нужных химических соединений, и тогда, каким бы перспективным не был мир, для амбассадоров он будет бесполезным. Таураниевая фольга отвечала за нейроингибирование - подавление второй личности на время взлома. Без нее об использовании технологии не могло быть и речи - слишком рискованно и чревато раздвоением личности.

– Ты уж постарайся, Чар… Артем, - попросила Лем.
– Это последний подходящий нам мир.

Все было именно так. За почти триста лет варнийской интервенции, джати посетили огромное количество разумных миров, но ни один кочевник не смог изменить ход истории. Владыка Лем продолжала посылать гонцов, но уже без особой веры, просто потому что так делали ее мать и бабушка.

– Сделаю все, что в моих силах, Владыка, - ответил Чарктон.

– Мне больше по душе, когда ты называешь меня “напарница”, - игриво улыбнулась Лем.

– Так, все понятно, - Чарктон поставил свой стакан на стол.
– Решила на мне потренироваться?

Лукавая улыбка тотчас же сошла с лица девушки.

– Что, все так плохо?
– Лем занервничала и по привычке начала ковырять в зубах ножом.
– Я вообще привлекательна по местным меркам?

– Да, когда не делаешь так, - Чарктон осторожно вынул из ее рук нож.
– Будь мягче. Не напирай. Местные мужчины любят завоевывать.

Лем с сомнением покосилась на Яна, мечтательно пережевывающего бургер. Он не выглядел субтильным, но и на воина уж точно не походил. На родной планете джати, такие существа, как он, обычно становились кормом высших каст, вроде варнов. Но в этом мире - об этом ей рассказал Чарктон - разум был важнее, чем сила. А значит и побеждать тоже надо было силой своего разума.

– Расскажи мне о нем, - попросила Лем.

Чарктон на пару минут задумался.

– В нем нет ничего примечательно. Вот вообще. Каждое вечер он покупает две сосиски, чтобы скормить их собаке, живущей в его дворе. С двух дня до девяти вечера пытается работать, но часто выходит на балкон покурить, а то и вовсе заваливается спать, уронив голову на клавиатуру - я купил бинокль и могу наблюдать за его окнами, - пояснил Чарктон.
– Но дело не в этом.

– А в чем?
– спросила Лем.

– Если верить теории о том, что все наши воплощения связаны, этот парень не так прост, как кажется. У него выдающиеся инкарнации, - Чарктон бросил на Монастырского взгляд, полный надежды.

Лем подалась вперед, ожидая продолжения рассказа.

– Великий сыщик в одном из миров оранжевого коридора, пират с Пояса Минотавра, помнишь тот самый, который доставил брату Джуббы кучу хлопот?

– Да ты что?!
– удивилась Лем.
– Его инкарнацией был сам пират Хаас-Мун?!

– Да, представь себе, - улыбнулся Чарктон.
– Пилотировать звездный крейсер - это тебе не книжонки писать.

Но Лем уже смотрела на Монастырского другими глазами. Она верила в то, что душа, даже расщепленная на бесконечное количество частиц, остается целостной. В ней закодирована определенная миссия, которую должны реализовать все воплощения. Зачем? Вероятно, в этом и кроется ответ на извечный вопрос, в чем же состоит смысл жизни.

Ян Монастырский никогда не узнает о преступлениях, которые он раскрывал или о том, как сражался с Космической лигой на астероидном поясе. Но его бунтарская природа, его стремление к свободе всегда будут частью его личности, где бы и кем бы он ни был.

В этот момент “великий сыщик и пират” по неосторожности смахнул со стола пепельницу, и она со звоном разбилась об пол.

– Простите пожалуйста, - с виноватой улыбкой сказал Ян официантке.
– Сколько я должен вам за ущерб?

Та назвала цену и Монастырский побледнел.

– Пятьсот рублей?! Это ж целых три бургера!

Писатель выглядел жалко. В последнее время ему и так приходилось сильно экономить, а тут еще и эта чертова пепельница!

– Конечно, я заплачу, - Ян достал из кармана бумажник.
– Ничего не случится, если я немного похудею.

– Может, поможем парню?
– шепнула Лем.

– Нет, мы не должны вмешиваться, - в тон ей отозвался Чарктон.
– Еще не время.

Заплатив за разбитую пепельницу, Ян Монастырский вышел из “МакСомнальдса” и грустно побрел через парк в сторону дома.

– Ничего, приятель, скоро у тебя начнется совсем иная жизнь, - сказал Чарктон, провожая взглядом сгорбленную фигурку писателя.

***

Попрощавшись с Чарктоном, Лем поспешила домой. Нужно было вернуть тело на место. Каждый раз, попадая в новое тело, воительница молилась, чтобы не возникло проблем. Чтобы ее сознание вернулось в тело Владыки джати, а взятая на время личность благополучно забыла о потерянных часах своей жизни. Это было опасно для психики обоих личностей, но игра стоила свеч.