Новик
Шрифт:
– В кого же она такая упрямая?
– А то ты не упрямая? – улыбнулся Андрей.
– Ты не равняй! – фыркнула Евдокия и вяло улыбнулась.
Андрей встал. Оправил одежду. И, сделав несколько шагов от нее, остановился.
– Ты про мужа подумай. Может что вспомнишь. Слышала что мимолетно или заприметила. Это очень важно. От этого зависит наша жизнь. Всех нас. И твоя, и моя, и твоей дочери.
– Ты думаешь?
– Я уверен…
Часть 1. Глава 5
Глава 5
1553
Андрей подошел к самой воде и умылся, зачерпнув ладонями немного этой жидкой прохлады.
Речка была небольшой. Метров десять шириной или около того. Причем к середине лета хорошо проявлялась ее склонность к зарастанию. И какая-то трава, похожая на осоку, целыми подводными зарослями колебалась в течение воды. Видимо какие-то плоские водоросли. Точнее парень сказать не мог.
Изредка то тут, то там била или щука, или голавль. Мирно квакали лягушки. Жужжали стрекозы. Журчала вода, заводясь о корягу, торчащую из воды.
– Ты как? – спросил он Марфу, с которой они наконец смогли нормально, по-человечески уединится и передохнуть от всей этой свистопляски. Впервые с того самого момента, как узнали друг в друге «попаданцев».
– В каком смысле?
– Мы тут уже год. Как тебе это приключение?
– Знаешь, не в восторге. – скривившись ответила девушка… хм… молодая женщина. – Если уж попадать, то в каких-нибудь эльфиек. Магия. Вечная молодость. Жизнь столетиями или тысячелетиями. А это что? Грязь, боль и страдание. Причем сразу.
– Ты про побои?
– Не только. Понимаешь, здесь радости нет.
– Как нет? Вон Устинка с Егоркой ходят довольные как слоны.
– Ну… тут радости все очень примитивные. Поесть от пуза, да поваляться, выпить, девку помять. Да и все. Большинство местных мужчин, как я поняла, живет этим. Как, впрочем, и там… у нас дома.
– А охота? А казни?
– Нашел развлечения, - раздраженно фыркнула Марфа.
– Ну, телевизора нет, радио с интернетом тоже, так что у них не так много зрелищ. Скучно. Вот и развлекаются как могут.
– Это да, - согласилась она. – Я бы многое отдала за смартфон с ютубчиком. Хотя бы на часик раз в неделю. Тоска такая, что жуть. Ни музыки, ни фильмов, ни клипов. Словно от меня кусок какой-то отрезали или голодом морят. Не могу. Ломка прям.
– До сих пор?
– До сих пор. Я ведь дома дня не могла прожить, чтобы хотя бы часик музыку не послушать или на ролики не позалипать. А тут что? Серость. Унылость. Скука. Природа. Кругом одна природа. Прямо мечта для гринписовцев и прочих садоводом. А меня от нее уже тошнит. Где трассы? Где автомобили? Долбанные несколько километров можно полдня идти, пробираясь по буеракам. Проклятье! Куда не плюнь – везде одно медвежье говно. Я с ужасом представляю, что будет, если у меня, например, заболят зубы. Но это ладно. Это время от времени меня накрывает. А без музыки и роликов тяжко каждый день. Иной раз глянешь под ноги и мерещиться, будто это мой смартфон. Приглядишься – нет. Показалось…
– Я бы тоже не отказался от смартфона, подключенного к сети.
– кивнул Андрей. – Той сети.
– Полезные сведения нужны?
– И это тоже. Но больше пообщаться со старыми знакомыми.
Тут кроме тебя – все чужие. Ну… как чужие? Они ведь не знают, кто я и откуда. И им не откроешься. Да и о чем с ними разговаривать? У большинства уровень развития как у улитки или бурундука. Только обсуждение дел. И то – осторожное. Говоришь, а сам думаешь, как бы чего не сболтнуть. А там…– Да уж… Наши близкие, наверное, уже и не вспоминают о нас. Похоронили. Оплакали. И на праздники могилки подправляют.
– Кто знает… - пожал плечами Андрей. – Я так до конца теорию Клима Дмитриевича и не понял. Во всяком случае тот вывод, к которому я пришел, выглядит слишком кошмарным.
– А что за вывод?
– Нет больше будущего. Просто нет. Растворилось в потоке хаоса. И мы с тобой только два его осколка, которые чудом выжили.
– А… - хотела сказать что-то Марфа, но прям залипла на несколько секунд. – Ты хочешь сказать, что этот старый козел уничтожил наш мир? Что он убил миллиарды людей?
– Да.
– Там же мама… сестра… отец… Боже!
– Он тебя к этому проекту не привлекал?
– Я только от тебя о проекте узнала. Судя по тому, что я тут, очевидно, привлекал. Слушай. А что с теми, кто жил тут раньше?
– С кем именно?
– Ну, вместо нас.
– Со слов профессора их личности были в основном затерты. Какие-то остатки слились с нами. Тебе, кстати, как в новом теле? Не жмет нигде?
– Шутник. – смешливо фыркнула Марфа.
– Я серьезно. Меня первые недели прямо заносило. Не понимал кто я, где я, что я. С габаритами тела не мог совладать. Все непривычно…
– Тоже самое, - кивнула Марфа. – Только привыкала быстро, так как меня пороть почти сразу начали. Так что шкурку эту лягушачью я стала ощущать очень быстро и крайне отчетливо. Особенно на попе и спине.
– Боль… Меняет сознанье. Страх… Взрывает дыханье. Жизнь… Теряет, сгорает… Кровь в венах играет…
– Пламенев?
– Именно.
– Да… - тихо произнесла Марфа. – Что-то очень похожее. Боль обостряет ясность бытия. Но я бы согласилась месяц-другой с разбитой в кровь задницей хоть ради смартфона с пусть даже ограниченным количеством композиций.
– А я бы с удовольствием на концерт сходил. Наверное, любой группы. Просто чтобы музыка громче. А все вокруг яркое. Тут то куда не глянь – тусклое все. Блеклое. Ярких цветов почитай, что и нет. Ты думаешь, чего они с той краской забегали? Она – яркая, сочная. Думаю, им и самим не сладко в этой серости жить.
– Только они к ней привыкшие. А мы с тобой видели и другую жизнь… другой мир. И нам сложнее во много раз. Мы знаем, чего мы потеряли.
– Мы потеряли… - тихо произнес Андрей и задумался.
– Ну да ладно, не грусти, - по-своему расценила состояние парня, его супруга. – Ты, кстати, не можешь мне объяснить, чего мы в этой глуши забыли?
– А куда нам идти? Есть предложения?
– Туда, где спокойно и сытно.
– В эти времена таких мест нет.
– Тебя ведь тут пытались ограбить. Все. И церковь, и мой отец, и воевода. Да и вон как унизили на верстании. Почему ты все еще тут? Разве нет мест куда интереснее?
– Милая, а что ты о них знаешь, об этих местах?
– Ну… - задумалась она.