O(r/d)dinary

Что-то случилось. Интересно, что-то ещё вдобавок к тому, что уже имеется, или она тоже узнала, что у Ликс украли воспоминания?

Стоит подумать об этом и голова идёт кругом. Жизнь в Странном клубе никогда не была спокойной и безопасной, но от этого факта события последних дней радужнее не станут.

Поставив галочку как следует расспросить Черри, Рин наконец с интересом разворачивает врученный ему листок бумаги. Читает. И удивлённо хлопает глазами.

– Серьёзно? – даже вслух произносит он. А потом широко улыбается. – Ну, ладно.

Затем набирает сообщение в общий чат:

Rigel: Кто что хочет поесть? Ян платит.

Отправляет и любуется тем, как синие буквы на стенах красиво подсвечивают самые тёмные уголки коридоров, пока ребята набирают свои ответы.

Дождавшись всех, кроме Черри, Ликс и самого Яна, Рин стучит каблуками по коридору и безошибочно находит Ликс в комнате Бин. Там же сидит с потерянным лицом Джерри.

Но он у нее ничего не спрашивает. Привык не лезть с расспросами в неподходящее время.

– Ликс, пошли, – говорит он. – Контрабандой будем заниматься.

***

Сумерки потухли, оставляя дорогу чернильной темноте. Город тонул в ней, тянул руку, хватаясь за огоньки сменяющихся цветов светофоров и яркие пятна фонарей.

Стук трамвая. Редкие пассажиры, держащиеся за поручни и снова начавшийся дождь, бьющий по стеклу.

Ликс пропускала все это через себя, пока стоящий рядом Рин играл в змейку на телефоне и совершенно не беспокоился ни о темноте, ни о возможно таящихся в ней проблемах.

Она ненадолго отвисла в супермаркете, когда Ригель положил в корзину коробочку разноцветных пончиков и громко возвестил:

– Для тебя, раз уж ты не определилась. Понимаю твой шок, но голодать вредно, потом не будет сил, чтобы как следует врезать виновным.

И всё. Дальше Ригель разбирается с покупками молча. Шуршит пачками чипсов, перебирает банки рамeнов и снэков в ярких упаковках. Под конец плюхает сверху пакет яблок и с Ликс под руку мчится на кассу.

Потом оставляет Ликс с двумя большущими пакетами сидеть на лавочке в холле, и, спустя минут девять, возвращается весь загадочный с бумажным свертком подмышкой.

Примерно на этом этапе до Эванс стало доходить, что они, оба относящиеся к типу поддержки, сейчас находятся далеко от дома, и это при том, что за последние три дня произошло два покушения. Но никто из более сильных старших не возразил, наоборот с удовольствием скинули на них заботу о провизии.

Странный клуб всё также стабильно оправдывает своё название.

К остановке они летят громко перекрикиваясь под льющим как из ведра дождём и пряча в объятиях пакеты.

И всё же упускают свой трамвай – он отходит прямо перед их носами, напоследок громко хлопнув дверцами.

– Кошмар, – Рин пнул камешек под своими ногами и упал на лавочку. – Терпеть не могу общественный транспорт.

Ликс опустилась рядышком, отжимая бесконечные потоки воды с волос. Между рёбрами щекотались смешинки, вызывая улыбку.

Этот день заканчивается вот так, но переживать об этом после того, как чуть ранее побывала на грани жизни и смерти, не хочется. Данная ситуация скорее как вишенка на торте. Наверное, она утром не с той ноги встала, вот всё и пошло наперекосяк.

Ликс оглянулась на расписание. До следующего трамвая полчаса, ветер задувает под крышу остановки дождевые капли, прибивает пыль, едва успевшую высохнуть после предыдущего дождя.

Когда Эванс вернулась взглядом к Миуре, тот протирал свои очки. Но Ликс была практически уверена, что секунду назад он внимательно изучал ее лицо.

Ликс покопалась в карманах куртки. Найдя монеты, подошла к автомату и достала из него несколько жвачек. Вернувшись на лавочку, вложила половину в ладонь Рину и, когда тот поднял на нее взгляд, ярко ему улыбнулась.

Много было в этом взгляде. Сочувствия. Боли. Понимания.

Ликс все их принимала. И улыбалась со всей искренностью. Потому что на самом деле всё ведь хорошо. Теперь – хорошо.

Пока все они будут рядом друг с другом, не важно, сколько в ее голове воспоминаний, пока она может создать новые.

– Боюсь, если моя способность не смогла выцепить в тебе счастье, то воспоминания безвозвратно утеряны. Дело было не в безразличии. Я ошибся.

Слова мешаются с шелестом разворачиваемой упаковки. Мятная жвачка щиплет язык. А на душе у Рина очень горько.

– Да нет, ты всё правильно сказал. В какой-то момент я, кажется, правда перестала бороться за себя. Но не помню, что этому предшествовало. Да и, может быть, это отличный повод начать сначала.

– Я бы сказал, что ради тебя виновника готов на кусочки разорвать, да в очередь придётся становиться, – выдыхает в ответ Рин. – Но я хочу обещать, что приложу все силы к тому, чтобы раскрыть это дело как можно скорее.

Ликс не спорит. Просто кивает.

Взгляд упёрся в разноцветные автоматы, полные сладостей и маленьких игрушек.

– Кстати, а это ничего, что мы только вдвоём пошли? – наконец спрашивает она.

– Ничего, – Рин отжимает насквозь промокший рукав пиджака. – Со мной ходить по темноте в большинстве случаев безопасно.

– Это почему? – Ликс заинтригованно придвигается ближе, предчувствуя, что сейчас услышит нечто интересное.

– Потому что у меня есть хорошие друзья, – загадочно улыбаются в ответ.

– Ребята из Клуба? Но разве простое знакомство может стать препятствием для злодеев?

– А я не о состайниках говорю. Я вот про них.

Рин показывает за свою спину, и Ликс хмурится, вглядываясь в темноту. Которая начинает смотреть на нее в ответ светящимися глазками-бусинками. А потом, вдруг, выпрыгивает и, пролетев по воздуху, садится на плечо Ригелю.

Чёрная лиса косится на Ликс, но не выказывает недовольства от ее присутствия. Миура чешет её призрачную шерстку между ушей.

А Ликс тем временем медленно закапывает себя под кучей вопросов. Не сказать, что ей страшно, но...

Разве то, что она видит – нормально?

Рин читает в ее глазах как минимум половину того, что она хотела спросить, поэтому опускает лисицу на землю. Та отправляется изучать остановку, обнюхивая всё вокруг, словно собака.

– Что сделает любой человек, если всю жизнь прожил нормально, но потом вдруг начал видеть всякую чертовщину? Подумает, что сошёл с ума. Обратится к специалисту. К экзорцисту. Да куда угодно. Я же просто пошёл в темноту и подружился с ней, насколько она давала мне возможность. Эти ребята меня не бросят в трудную минуту. Вот поэтому, пусть я и не из боевиков, но меня побаиваются.