О вечном

– Вы замерзли, – выпрямившись, я внимательно посмотрел в ее прекрасные, завораживающе глаза.

– Да, что-то стало зябко под вечер, – тоже глядя мне прямо в глаза вызывающим взглядом, кивнула она. – Всего вам доброго, мистер Фейри. Дворецкий проводит вас…

…Несколько минут спустя, уже находясь на улице и свернув в тихий безлюдный переулок, скрывший меня от окон дома леди Лаклисс, я прислонился спиной к какому-то холодному каменному зданию и, уставившись в одну точку на мокрой брусчатке, крепко призадумался. Леди Лаклисс держалась достойно, спору нет. Но я готов был побиться об заклад, что она обманула меня. Несмотря на улыбку и самообладание, подозреваемая явно нервничала, когда я перечислял ей имена. Все еще не веря в безумие рассказов Льюиса Кэмерона, я чувствовал, что она прекрасно знает всех перечисленных мною людей, это совершенно очевидно.

Или не знает?

Гм…

Я совсем запутался…

Что же делать?

Даже, если предположить, что эта прекрасная женщина замешана в убийствах людей, у меня не было против нее ни одной улики, ни одной зацепки, а единственный свидетель мертв. Разумеется, начальник криминальной полиции, Ким Дуглас, не даст разрешение на возбуждение дела, основанием которого являются только лишь мои личные домыслы, тем более, в случае с такой важной и значимой персоной.

Доказательства!

Мне нужны были доказательства.

Но где их взять?

Внезапная мысль пронзила меня как молния своей гениальностью. Я должен попасть в отель «Олдгаден» и пошерстить там. Если в гостинице систематически совершаются убийства, то я обязательно найду там хотя бы самую маленькую, самую крошечную улику, которая позволит мне распутать клубок зла, в котором замешаны высшие члены общества.

Потрясающая идея, заставившая меня задрожать от возбуждения.

Сегодня же вечером, била в голове твердая мысль, как только стемнеет, я отправлюсь в отель под видом постояльца…

4. Отель "Олдгаден»

Ну что ж.

Подозрения, возникшие после общения с леди Лаклисс, не оставили мне выбора. Я чувствовал, что мне необходимо попасть в отель для того, чтобы развеять эти подозрения, окончательно убедиться в сумасшествии Льюиса Кэмерона и исключить криминальную подоплеку его внезапной смерти. В свой план я не посвятил даже самого надежного и преданного мне человека – Чарли Прувена, о чем очень сильно пожалел в скором времени, но…

Обо всем по порядку.

День клонился к своему завершению и темнеющее лондонское небо, как обычно, затянутое тучами, грозило вот-вот начать сыпать на город очередной мелкий, затяжной, противный дождь.

Остановившись перед входом в отель, я с интересом оглядел старинное торжественное пятиэтажное здание, построенное в готическом старинном стиле. Сквозь громадные высокие дубовые двери с широкими окнами хорошо было видно освещённый тусклым светом просторный холл и дремлющего за стойкой молодого консьержа, тощего парнишку с соломенными волосами, наряженного в белую, словно свежий снег, рубаху, которая прекрасно выделялась на фоне строгого темного деревянного убранства помещения. Немудрено, что парень спит, подумал я, с легким трепетом еще раз оглядев строение. «Олдгаден» – гостиница не для простых и щслучайных людей. Постояльцев здесь не бывает много и прибытие каждого из них – это целое событие, к которому готовятся заранее. Снять номер на ночь выйдет в довольно приличную сумму, благо, скопленных денег у меня, старого, прожженного бездетного холостяка, живущего работой, скопилось с лихвой. Я поставил обтянутый коричневой кожей чемодан, который взял для прикрытия, на вымощенную булыжником мостовую и вытащил из кармана бумажник, пересчитав фунты, которыми набил его. Имеющейся наличности точно должно хватить.

В это время в холле появилась темная фигура, и дремавший, казалось бы, консьерж встрепенулся, подскочил и в мгновение ока оказался у выхода, преданно распахнув тяжелые створки дверей в разные стороны. На порог, не спеша, вышел благопристойный джентльмен сухощавого телосложения, который был одет в темный длинный дорогой плащ и держал в руке трость с костяным набалдашником. На голове человека красовался узкополый высокий черный цилиндр. Остановившись, незнакомец чиркнул зажигалкой и прикурил сигару, на миг осветив свое худощавое лицо с острым подбородком. Невооружённым взглядом можно было с легкостью догадаться, что это какой-то уважаемый постоялец, но я нигде и никогда не встречал этого джентльмена. Интересно, кто он? Сенатор? Или, может, посол?

С наслаждением затянувшись и выпустив в черное ночное небо густой столб белого дыма, человек, наконец, обратил на меня внимание и слегка кивнул в приветствии. Признаюсь честно, этим движением он застал меня врасплох, но мне ничего не оставалось, как, проклиная себя за неосторожность, кивнуть в ответ.

Случайный, напрасный свидетель.

Незнакомец, между тем, смерив меня с головы до ног изучающим, довольно строгим, можно даже сказать, жестоким взглядом, задержал глаза на моем старомодном, потрескавшемся чемодане. Мне очень не понравился этот пронзительный, самоуверенный взгляд. Я спрятал бумажник в карман, с легкостью подхватил чемодан и, не оглядываясь, убедительно двинулся ко входу, всем своим видом показывая, что являюсь богатым постояльцем, ищущим номер на ночь.

Оказавшись в холле, я вновь испытал страшную неловкость и почувствовал тот же самый дискомфорт, какой чувствовал, когда находился в гостях у леди Лаклисс, всем своим нутром понимая, что нахожусь не в своей тарелке. Нет, роскошь, богатство, соблазн – не для меня. Я сторонник более скромного существования. И не потому, что являюсь жадиной и скрягой, а потому что мне комфортно и удобно находиться в скромных рамках своего привычного бытия.

Я очень захотел развернуться и, сославшись на то, что ошибся адресом, уйти, но отступать, бросать начатое дело на полпути было тоже не в моих правилах, поэтому, решительно проследовав к стойке регистрации и стараясь вести себя как какой-нибудь очень зажиточный и влиятельный человек, я уверенно посмотрел на слегка опешившего консьержа, который, судя по всему, вновь намеревался вздремнуть, не ожидая поздних гостей. Юноша встал со стула, немного удивленно посмотрел на меня и, глупо улыбнувшись, учтиво произнес:

– Доброй ночи, сэр, добро пожаловать в «Олдгаден», чем могу быть полезен?

Поставив тяжелый чемодан на покрытый дорогим лаком пол, я распрямился и, небрежно выудив бумажник, слегка раздраженно, чтобы выглядеть убедительнее, высокомерно произнес:

– Мне нужен номер. Надеюсь, у вас есть, что предложить мне?

– Безусловно, сэр! – все также немного удивленно разглядывая меня, учтиво кивнул он. – У нас имеются номера на любой вкус. Каковы ваши предпочтения?

– Завтра утром мой теплоход отправляется из Тилбери. Только на одну ночь, поэтому мне не нужен самый дорогой номер. Что-нибудь попроще и поспокойнее, вы меня понимаете?

– Безусловно, понимаю! – с готовностью отозвался мальчишка, хотя в его улыбке появились нотки едва заметного ехидства. Судя по всему, он не слишком поверил в то, что я являюсь богатым, влиятельным послом или сенатором. – На четвертом этаже расположены наиболее доступные номера. Стоимость за ночь всего лишь тысяча четыреста фунтов.

От услышанного у меня перехватило дыхание, и я чуть не поперхнулся, надеясь, что ослышался. Тысяча четыреста? Серьезно? Эти богатеи совсем распоясались, черт бы их побрал! Сдирать с людей такие деньжищи! За что? Неужели в подобных гостиницах из душевых кранов течет виски, а булки, которые подают к утреннему кофе, выпечены из какого-то особенного теста?

Грабители!

Мерзавцы!

Проходимцы!

Но, не подав виду и не моргнув глазом, я с достоинством выудил из бумажника деньги и, стараясь выглядеть спокойным и уверенным, отсчитал купюры, после чего небрежно бросил их на дорогую поверхность стойки.

– Здесь ровно полторы тысячи. Сотню можешь взять себе, сынок.

– О, благодарю вас за великодушие, – поклонился консьерж и добавил, пересчитав деньги и спрятав их под стойкой. – Я провожу вас до номера и помогу поднять чемодан, сэр.