Обагрённые

— Всё это так, но вы пока что находитесь на уровне личного недовольства и отторжения олигархической власти, — заметил Вир.

— Как это? — искренне изумился Чад. — Что ты такое говоришь, Вир? А наша общая борьба? Или мы тут собрались не как единомышленники и борцы за справедливость?

— Да, но многие ли из народа готовы противостоять власти и поддержать нас в нашей борьбе?

Чад понуро опустил голову.

— То-то и оно! Максимум на что некоторые из них готовы это на мирный протест, всё ещё веря, что в этом мире установленные власть имущими законы хоть что-нибудь да значат. Но откровенная ложь и действия властей, лишённых всякой логики со временем убивают эту веру. Да что там, многие и так уже не верят в то, что они смогут жить так, как хотят при этом режиме. Я думаю, что и сами сановники Чой Шо давно уже не понимают того, что творят и зачем они это делают, но они не верят в то, что способны что-то исправить.

— Вот видишь! Значит, они не способны править как прежде. Тогда тем более этим нужно пользоваться и давить их как жуков-падальщиков в назидание остальным! — воскликнул Мун. — Эта людоедская власть, основанная на насилии, ничего, кроме насилия породить не может!

— Значит, терять наших лучших людей, которые и так у нас на вес золота?

Вир внимательно посмотрел на него.

— Если ты не платишь олигархам за еду, одежду, жильё, значит ты враг этого государства, — воскликнул Тин Вонг. — Эта планета оккупирована фашистским режимом. Мы убиваем ради перемен!

Вир печально покачал головой.

— Да, нам, идущим снизу, ничего даром не даётся, всё завоёвывать приходится. И в беспощадной классовой войне нет тыла, только передовая! Будущее планеты решается сейчас, и чтобы народ почувствовал свою силу, нужно идти к нему, поставить перед ним задачу, указать ему цель. А вы? Что вы можете предложить народу? Убить десяток другой карателей, продажных вельмож и сановников, взорвать дворец очередного богача, построенный им на ворованные у народа деньги? Но вся проклятая жизнь этого народа от этого не измениться. Поймите вы это, наконец!

— Я знаю, — согласился с ним Мун. — А я тороплюсь! Я жадный! Мне некогда! Ты думаешь, я не понимаю, что рано или поздно они могут расправиться с каждым из нас, как расправились с Бором и Киран? Понимаю, да! Но умирая, убивай! Вот как я думаю.

— Надо верить в победу справедливости на этой планете. Верить, несмотря ни на что!

— Конечно, победу… Через тысячу лет!

— Раньше.

— Ну, через сто!

— Гораздо раньше!

— Разные мы с тобой, Вир, — покачал головой Мун.

— Разные, — согласно кивнул тот. — Но дело-то у нас одно — общее на всех! А мы давно идём не тем путём, которым должны привести народ Гивеи в лучшее будущее.

— И ты знаешь, какой путь правильный? — вкрадчиво спросила Рубина Ража. Она единственная из женщин входила в Совет.

— Знаю! — уверенно ответил Вир. — И могу рассказать вам, каждому из «Серых Ангелов», а не только Совету. Потому что об этом должны знать все!

— Почему мы должны слушать тебя? — недоверчиво спросил Тин Вонг. — Почему должны верить тебе?

Вир пристально посмотрел на него.

— Потому что я человек Земли! Я хикари-тенши — последний, кто остался в живых!

Среди членов совета пробежал возбуждённый ропот, они стали переглядываться и переговариваться друг с другом, указывая на Вира, и только Мун радостно и негромко воскликнул:

— Я так и знал!

— Так что же ты хочешь нам сказать? — наконец, спроси Лао Ши.

Вир подобрал на полу осколок кирпича и нарисовал на стене пирамиду, разделив её на четыре части.

— Вы когда-нибудь задумывались над тем, что на самом деле происходит на этой планете?

Он внимательно посмотрел на собравшихся.

— Ничего хорошего, — проворчал Тин Вонг.

— И всё же? Доктор Мун прекрасно знает о проводимых властями генетических опытах над человеком. Все этические барьеры для этого давно сняты. Да и о какой этике сегодня можно говорить, когда миллионы гивейцев уничтожаются под предлогом борьбы за их здоровье, а попрание всех прав, включая право на жизнь, прикрывается фарисейской заботой о безопасности.

— Да, верно, — согласился Мун. — Археовирус создан искусственно, но он не более летален, чем обычная простуда. Лишь у небольшого числа заражённых он вызывает острую реакцию. Всё так и задумывалось изначально. Вирус лишь ширма, прикрывающая главную опасность — эти их так называемые «вакцины». Ведь в препаратах, которые насильно вкалывают нашему народу, помимо оксида графена, присутствует ещё и спайковый белок, созданный ими при помощи генной инженерии.

— Про оксид графена я уже слышал. А что это ещё за белок такой? — удивился Чад.

— О! Это хитрая и коварная вещь! Если оксид графена влияет на человеческий мозг, подавляя в людях инстинкт самосохранения, то спайковый белок вызывает серьёзные и долгосрочные последствия во всём организме. Иммунная система человека реагирует на подобные белки аутоиммунным образом. То есть, она начинает атаковать сама себя. Человек лишается иммунной защиты и начинается процесс его медленной смерти. Со временем у таких людей развиваются разнообразные аутоиммунные заболевания, которые невозможно будет вылечить никакими лекарствами. Срок жизни тех, кто уколот этими смертельными препаратами, не более трёх лет, я думаю.

— А потом? — осторожно спросила Рубина Ража.

— Затем их ждёт смерть или от онкологии, или от диабета, или от инсультов и инфарктов. И никому даже не придёт в голову связать их смерть с уколом. Именно так они хотят убить большую часть населения. Вот почему все мы старательно избегаем этой смертельной процедуры. Нам посчастливилось в отличие от миллионов других.

— Да, всё это очень печально, — вздохнул Лао Ши. — Но что мы можем с этим сделать?

— Главное — кто в этом виноват? Учёные! — раздражённо воскликнул Тин Вонг. — Наука давно перестала служить прогрессу и интересам народа, скатившись до религиозного мракобесия!

— Наука всегда создаёт возможности, которые изначально нейтральны, — печально покачал головой Мун. — Окрашивание в белое или чёрное происходит в зависимости от того, в чьи руки, и на какую этическую базу попадают научные результаты.

— Про этическую базу вы хорошо сказали, — одобрительно кивнул Вир.

— К чему ты клонишь? — не понял Чад.

— Прояви терпение. Я всё объясню, — одёрнул друга Вир и снова повернулся к членам Совета. — Вы не заметили, что помимо разговоров о борьбе за наше здоровье, правители упорно внушают нам мысль о неизбежном переходе всех и вся в некую новую цифровую нормальность? Нам пытаются объяснить и доказать, что мы подошли к такому рубежу истории, когда решается судьба народа Гивеи, а впереди нас ждёт без вариантов и альтернатив мир, где человек превращается в оцифрованное существо, управляемое неким искусственным интеллектом.