Обагрённые
Шрифт:
«Взгляни на звёзды! Ни одна звезда с другой звездою равенства не знает. Одна сияет, как осколок льда, другая углем огненным пылает…».
Сидевший напротив неё Нат, облокотился на тяжёлый рюкзак, подпёр кулаком подбородоки тоскливо подхватил:
«Но человек в безумии рождён. Он редко взоры к небу поднимает, о равенстве людей хлопочет он, и равенство убийством утверждает…».
Вир и подошедший к нему Чад поглядывали через плечо на своих товарищей. Старинная песня очаровала обоих, да так, что Вир едва не проехал нужного места. Он резко затормозил перед квадратом синего люминофора. Вагон дёрнулся, как в предсмертных конвульсиях, противно заскрипел тормозами и остановился в полнейшей темноте.
Раздался скрежет редко работающего механизма, и шаткая платформа медленно поползла вверх вдоль стены квадратного бетонного колодца. Уже наверху проржавевшую крышку люка, прикипевшую к обечайке, удалось открыть с большим трудом. Первым из шахты колодца вылез Вир, огляделся по сторонам и понял, что они оказались на окраине посёлка. Метрах в пятидесяти от выхода из туннеля уныло толпились на узкой песчаной косе приземистые домики с белыми стенами, узкими оконцами и черепичными крышами. Рыбацкие сети сушились на деревянных треногах, вытягиваясь вдоль океанического берега шатким сетчатым забором. Сердитые волны там лизали песок своими солёными языками.
Вир с наслаждением вдохнул полной грудью холодного солёного ветра и помог вылезти из люка Рубине, за которой один за другим появились Чад и Нат. Последним выбрался Юл. Он заботливо стал укладывать тяжёлую крышку люка на место, но Нат остановил его:
— Брось! Кому это нужно?
— А если каратели найдут вход? — вразумительно заметил Юл. — Давай-ка, помоги мне.
— Э! — махнул рукой Нат.
Вдвоём они уложили тяжёлую крышку на прежнее место, закидали её песком и сухой травой, и поспешили вслед за ушедшими вперёд товарищами. Неожиданно Вир, размашисто шагавший первым, согнулся пополам, упал на песок и отполз под прикрытие полуразвалившейся низкой каменной ограды, одиноко торчавшей на краю посёлка. Его товарищи, шедшие позади, тут же пригнулись и короткими перебежками добрались ненадёжного укрытия.
— Что? Что там? — настороженно поинтересовался Нат, косясь на Рубину, тяжело дышащую от волнения.
— Вон там… Эти, как их… Добровольные распространители ветеринарных процедур, — Вир указал в сторону узкой улицы, где остановился выкрашенный в жёлтый цвет броневик.
— «Винители»! — с презрением сплюнул Юл.
Возле броневика стояли трое в синей униформе с красными шевронами на рукавах. Ещё двое «винителей», высунувшись из люков бронемашины, наблюдали за тем, как их подельники связывают пожилого мужчину и молодую женщину, повалив их в придорожную пыль. Мужчина, видимо, уже выбился из сил и больше не сопротивлялся, а вот женщина отчаянно извивалась, громко кричала, прося помощи и ругая насильников последними словами.
При виде этой картины у Ната от негодования и злости запершило в горле, и зачесались руки. Он полез за пазуху за пистолетом с обоймой электрошоковых пуль. Заметив это, Вир поспешно остановил его предостерегающим жестом.
— Стой! Не спеши. Надо сначала как-то вон тех двоих выманить из броневика. А то уедут и приведут сюда подмогу. Нам это совсем не нужно.
— А броневичок-то нам не помешает, — радостно сообщила Рубина. — Бедных людей жалко. Очень жалко! — Она призывно посмотрела на Вира. — Нужно их спасти. Обязательно нужно!
— Давай я обойду «винителей» с тыла, — предложил смекалистый Юл. — А вы прямо в лоб на них пойдёте, отвлечёте на себя внимание.
— Пожалуй, в этом есть смысл, — поразмыслив, кивнул Вир, доставая из-за пояса своё оружие. — Рубина оставайся здесь.
— Как это «оставайся»? — возмутилась девушка, передёргивая затвор своего
парализатора.— Давай я с ней пойду, — предложил Нат. — Ну, вроде как мы парочка, гуляем там и всё такое. Так они, скорее всего, не заподозрят ничего, а, может, и обрадуются новым жертвам. Поверь, приём испытанный! — Он хитро подмигнул Рубине. — А вы нас подстрахуете, в случае чего. Идёт?
— По-моему, дельный план, — поддержал Чад.
— Ладно, валяйте, — согласился Вир.
Между тем один из «винителей», осмелевший от своей безнаказанности, уже кричал на всю улицу дурным голосом, перекрикивая женщину-пленницу:
— Проклятые «оскорбители»! Ненавижу вас! Всё из-за вас! Из-за вас, мы не можем жить по-человечески. Эта эпидемия будет длиться теперь вечно! Вам плевать на безопасность людей! Вы убийцы!
Он замахнулся ногой, чтобы ударить мужчину, лежавшего на земле, но свалился, как подкошенный, дёргаясь всем телом в конвульсиях — Нат стрелял метко, всадив две электрошоковых пули прямо в грудь «винителю». Остальные, перепугавшись неожиданного нападения, бросились было к спасительному броневику, но один за другим повалились на обочину вслед за своим подельником, парализованные выстрелами Рубины. Она даже выпустила несколько пуль и по обшивке броневика, чтобы сидевших там «винителей» сразило током, но заряд пуль оказался слишком слабым для этого. Но тут уже подоспел и Юл. Он вскочил на обшивку броневика и расстрелял всю обойму своего парализатора через открытый люк.
Обездвиженных «винителей» достали из машины и уложили вместе с остальными на пыльной обочине. Мужчину и женщину развязали, помогли им подняться на ноги. Заливаясь слезами, женщина принялась благодарить своих неожиданных спасителей. Мужчина бурчал что-то невнятное, по-видимому, всё ещё не придя в себя от шока.
— Идите скорее по своим домам! — посоветовал им Юл. — Запритесь там покрепче и не высовывайтесь на улицу. А лучше всего бегите отсюда подальше. Бегите через океан, на юг. Там можно укрыться в лесах или в горах.
Когда спасённые поспешно ретировались, все обступили лежавших на песке «винителей».
— Грохнуть их нужно! — убеждённо сказал Нат, презрительно плюя на одного из «винителей», того самого, что хотел ударить мужчину. — Ну а чего с ними возиться? — Он недоумённо посмотрел на Вира, который одёрнул его за рукав. — Это ж потерянные для общества люди! Ты их уже ничем не проймёшь, как не старайся.
— И всё же это люди, — заметил Вир.
— Вот не понимаю я, как так можно опуститься, чтобы прислуживать всем этим гадам! — возмутился Юл.
— Я тоже не понимаю, от чего они против людей идут, — покачал головой Чад. — Они же все добровольно укололись и теперь им должно быть спокойно за себя. Почему же они так ненавидят и боятся тех, кто не хочет превращаться в подопытных скотов? Откуда в них такая агрессия к другим людям? Ведь мы же им ничего плохого не сделали.
Он недоумённо посмотрел на Вира.
— Они продукт единения слабой воли со слепой верой, — пожал плечами тот. — Таким, как эти, просто задурили головы здешние правители. Большинство «винителей», на мой взгляд, просто легко внушаемые и безвольные люди.
— Они трусы! — презрительно бросила Рубина, пнув ногой одного из «винителей». — Боятся за свою, как им кажется, драгоценную жизнь! Но что хорошего в этой жизни сделало большинство из них? Ничего! Живут в своей жалкой скорлупе, и плевать им на весь остальной мир. Тогда в чём ценность их жизни по сравнению с моей? А? Для них же и стараемся, рискуя собой каждый день!
— Власти пообещали им привилегии перед всеми остальными за добровольный укол, — напомнил Вир. — Вот эгоизм в них и победил разум. А ведь, по большому счёту, они сильно рисковали, желая получить безопасность и свободу за своё повиновение.