Обитель
Шрифт:
Высокая, словно от ворот, створка двери приоткрылась и внутрь влетело существо размером немногим больше домашнего кота.
– Хозяин! – крикнул женский голос с лёгкой хрипотцой. – Хозяин! – Котомышь летала за очертаниями монстра и пыталась прорваться через ярость и растерянность. – Хозяин!
Глеб застыл в центре огромного зала с чернотой вместо потолка, и не знал, что делать. Его разум будто выпал и валялся под ногами, а инстинкты разбежались.
Краем глаза Глеб заметил пурпурный свет и повернул голову. Возле двери с приоткрытой створкой парило небольшое существо, выглядящее как большой огонёк. Отбрасывая вопросы и доверяясь интуиции, Глеб
Глеб шёл боком, ускорялся и ускорялся; не выдержал – развернулся к двери лицом и побежал. Котомышь это увидела и взвизгнула. Она было полетела вслед за пленником, но одёрнулась, подлетела к уху хозяина и завопила:
– Хозяин!
Хозяин взревел, а потом глаза стали красными щёлочками. Прежде чем он ударил глупую котомышь, она завопила:
– Пленник! Пле…!
Огромная голова повернулась в сторону, где был юноша – и оно было пустым. Хозяин взревел от ярости; и, громыхая и клацая когтями, побежал к двери.
Вслед за огоньком Глеб пересёк широкий коридор, забрался в туннель вентиляции за решёткой и, сбивая колени, пополз за спасителем так быстро, как только мог, а хотел ещё быстрее; до ушей доносился рёв и голос монстра, и страх в груди стучал с силой кувалды.
В коридоре свечи единственной круглой люстры погасли, и она покачивалась. Под ней стоял и дышал тяжёлым гневом хозяин замка. Через большое окно падал бледный рассеянный свет луны – вылавливал очертания крупных заострённых ушей, которые были смесью ушей: волка и летучей мыши; передние лапы выглядели волчьими и имели когти, а густая чёрная шерсть лоснилась.
– Мы найдём их! – воскликнула котомышь. – Найдём! – Она рыскала в коридоре и заглянула под тумбочку.
В зале откуда сбежали пленники раздался звук – как порыв слабого, но резкого ветра; и кто-то упал с небольшой высоты на плиточный пол. Красные глаза прищурились и всмотрелись в черноту.
– Без сознания, – сказал хозяин. – Не сбежит.
Он поднял голову и издал протяжный вой, который пронёсся по коридору в черноту зала с очертаниями мебели и дальше по коридорам огромного замка.
– Ты! – грозным тоном сказал хозяин. – Нужно немедленно отнести мальчишку в камеру.
– Да, да! – закивала котомышь, а крупные уши задёргались взад-вперёд. – Конечно!
– Да не ты, дурёха! – рявкнул хозяин. – Тогда ещё один сбежит.
Котомышь сжалась и втянула голову в плечи.
– А что мне…, – лепетала она. – А что я… Ах! – ахнула она и голова вышла из плеч. Она взлетела и приземлилась у решётки в стене напротив тумбы. – Я что-то чую, – сказала она.
И хозяин проскрежетал:
– Свою смерть.
Котомышь взвизгнула, сжалась и втянула голову; но потом собралась и сказала:
– Нет, я чую… – Она подпрыгнула, повисла на решётке и уткнула крупный нос с круглыми ноздрями между прутьями. – Да-да! – обрадовалась она. – Мальчишка! И… девчонка тоже!
В зале послышался бег не то ног, не то лап. Красные глаза смотрели на решётку и прищурились.
– Ну, так ты мелкая, пролезешь, – сказал хозяин. – Вот и лезь. И верни моих пленников!
– Да-да! – ответила котомышь. – Конечно-конечно! Верну и найду! Точнее, – она открыла решётку, – найду и верну!
Недовольно прорычав, хозяин огромной лапой толкнул котомышь – и она кубарем влетела в вентиляционный
туннель, а решётка брякнула.– Живо! – рявкнул он. – И как найдёшь, зови всех, до кого дозовёшься. Ты же мелкая ни схватить, ни утащить не сумеешь.
Котомышь перевернулась на живот, встряхнула головой и побежала по туннелю; слышала, как на перебой говорили женские и мужские голоса.
– Хозяин! Мы здесь! Хозяин!
– Хозяин, вы звали?
– Хозяин, что делать?
– Ох, хозяин!
– Хозяин! Хозяин!
От раздражённого рыка сотряслись стены и голоса замолчали. Потом раздался приказ, который котомышь не разобрала, но догадывалась, что велел хозяин; да и ей было всё равно – велели-то не ей.
В глубинах туннелей вентиляции Глеб слышал бег, ругань, а иногда хлопанье крыльев, но не перьевых. Вслед за пурпурным огоньком, он выбрался в широкий коридор с чашами и большой дверью слева, а справа – тёмный зал с большими зеркалами.
Глеб едва дышал, футболка и рубашка взмокли, а колени и ладони саднили. Он увидел огонёк у высоких ступеней – подбежал и ловко взобрался на верх. Звуки из туннеля становились громче и Глеб, едва смотря на странные зеркала, не успевал изумляться и бежал через зал за спасителем. Эхо шагов с раздражением отражалось от стен, сплеталось, наслаивалось.
Огонёк замер возле одного из напольных зеркал с толстой потемневшей рамой – внутри крутился воздушно-водный тягучий водоворот коричнево-зелёного цвета, на верху рамы выпирал барельеф скрученного дерева, а сбоку, поскрипывая металлом, высилась стопка разбитых зеркал.
Глеб остановился и смотрел на странный водоворот.
– И что теперь? – спросил он и перевёл взгляд на спасителя. Тот ручками и глазками указал на зеркало.
Глеб смотрел на водоворот с сомнением, с опасением. За спиной раздались хлопанье крыльев и ругань, и его накрыл страх, словно волна цунами. Он доверился интуиции и заключил что огонёк помогает.
Зажмурившись и задержав дыхание, Глеб шагнул-прыгнул в прохладу – пучина водоворота проглотила его, и он исчез.
Решётка распахнулась и в помещение кубарем вылетела котомышь. Она увидела, где оказалась, и, смотря на пустой зал со множеством зеркал, вжала голову в плечи.
– Ой-ёй…, – сказала она.
Глава 4 – Охотничьи угодья
На траве, в свете туманной луны – словно под лучом мутного фонаря – лежала Милана в прежней одежде, с ободком-венком бирюзовых роз на голове. Вздрогнув и ахнув, она очнулась и села – обнимая себя, она тяжело дышала и понимала, что жива. Она помнила толчок, помнила охватившую воздушную прохладу и лёгкое покалывание; помнила, как увидела очертания странных деревьев и потеряла сознание.
Милана посмотрела в бок – увидела траву и никакого зеркала; посмотрела за спину – тоже самое; а оглядевшись, увидела, где оказалась.
Мрачные странные деревья имели скрученные стволы с разной интенсивностью и в разные стороны; раскидистые ветки, самые толстые из которых тоже были скручены; тёмно-зелёные листья имели овальную форму и зубчатые края; а в стволах встречались небольшие дупла с чернотой. Землю устилал ковёр густой травы, и кроме неё и деревьев здесь ничего не росло. Небо – блеклое тонкое полотно облаков; вокруг оседала дымка; на пустые участки и через просветы веток и листвы падал туманно-лунный рассеянный свет, но достаточно яркий, чтобы видеть округу. Самой луны и каких-либо звёзд не было видно.