Обреченная

Везерал погрузил в грузовой отсек несколько фрагментов мебели, напоминающей кукольную, пару шкафчиков, кресло и стол. Все было сильно поломано, но это не имело значения. «Трансгалактик» запросто сумеет отреставрировать эти предметы, придав им вид превосходно сохранившегося антиквариата.

Везерал прихватил заодно и дротик. У того был железный наконечник, и Макаллистер задавался вопросом, действительно ли он использовался в битве? Он пытался вообразить ястребов в штанах, летающих, чтобы ударить друг друга этими острыми стручками. «Нелепее чужой цивилизации, - размышлял он, - может быть только чужая религия».

Кейси принесла два складных кресла, решив провести с ним беседу на открытом месте, перед башней. Или, возможно, даже внутри башни.

–  Там слишком скверный воздух, - возразил он.
– Не хочу выходить наружу и с трудом пробираться по снегу в это здание.

–  Почему же?

–  Оно смотрится очень холодно, Кейси.

–  Вас что, волнует публика?

–  Если мы будем смотреться холодно, то и публика отнесется к интервью с прохладцей.

–  Вы шутите!

–  Ничуть. Я совершенно серьезен.

–  Но они увидят, что у нас фликингеровские костюмы.

–  А что они в этом понимают? Подумаешь, какой-то пульт управления висит… Они увидят снег и нас с вами - в теннисках. Никаких костюмов они не увидят. Неуютная картинка.

–  А нужна уютная?

–  Разумеется!

Она вздохнула.

–  Ну хорошо. Так что тогда? Останемся в посадочном модуле?

–  Верно. Несколько грубовато, но не особенно.

Кейси одарила его снисходительной улыбкой, и он понял, о чем она подумала. Модуль сел слишком далеко от башни. Фактически, ее частично скрывал другой летательный аппарат.

–  Я скажу Везералу, чтобы он переместился поближе.

–  У меня есть идея получше, - заметил Макаллистер.

Две женщины, Хатчинс и Тони-как-там-ее, тащили к своему кораблю стол. Понаблюдав за Хатч, Макаллистер понял: ее проблема в том, что она лишена чувства юмора. Она уж точно не относилась к тому типу женщин, с которыми он мог бы пожелать завязать длительные отношения. Она вела себя чересчур озабоченно, и, похоже, ничуть не беспокоилась, что воспринимается не совсем серьезно.

Стол был большим, и Хатч с Тони несли его с трудом. Макаллистер извинился перед Кейси, вышел из модуля, подошел к ним и великодушно осведомился, не может ли он чем-либо помочь. Хатчинс подозрительно взглянула на него.

–  Да, если вам угодно, - наконец ответила она.

Стол был прямоугольным, таким старым, что было невозможно определить, из какого материала он изготовлен, и по сравнению с остальными предметами мебели длинным - вероятно, за ним уместилась бы дюжина местных обитателей. Со всех сторон на нем были вырезаны геометрические узоры, возможно, символизирующие листья и цветы.

Кейси присоединилась к ним и тоже подсобила.

Грузовой трюм оказался так забит, что непонятно было, войдет ли туда стол, однако после некоторых перестановок им все же удалось разместить его там.

–  Благодарю вас, - сказала Хатчинс.
– Он оказался намного тяжелее, чем выглядел.

–  Рад помочь.

Она посмотрела на него и улыбнулась.

–  Вы хотели что-то у меня спросить?

«А она не такая уж дура», - решил Макаллистер.

–  В сущности, мне бы хотелось прибегнуть к вашей помощи. Мы с Кейси собираемся записать интервью. Вот я и подумал, может, вы бы разрешили использовать ваш посадочный модуль.

–  Использовать для чего?
– Она посмотрела на Макаллистера, затем перевела взгляд на грузовой отсек, заполненный артефактами, тем самым давая ему понять, что не вполне одобряет эту мысль.
– Что вы задумали?

–  Просто сесть и поговорить. В модуле тепло и нет снега, но при этом царит атмосфера раскопок. А заодно великолепно видна башня.

–  Вы не сможете сделать оттуда панораму, - заявила Хатч.

Он догадался, что она имеет в виду: не позволяет поднять верх кабины и разгерметизировать ее.

–  Да нам это и не нужно. Публика все равно не поймет, в чем тут дело.

Хатч пожала плечами.

–  У вас есть час. Потом нам надо улетать.

–  Это просто прекрасно! Я вам бесконечно благодарен!

Хатч повернулась, чтобы уйти.

«Забавная женщина».

Макаллистер с журналисткой поднялись в кабину. Кейси отсоединила микрофон и наушники от своей линии связи, подключила к ней микросканер, разместила его на подставке и нацелила на свой объект. Затем в стратегических направлениях установила еще сканера.

В глубине кабины находились артефакты, способствовавшие особой атмосфере. Макаллистер расположился так, чтобы оружие оказалось закрыто его спиной, а башню за окном было видно. Кейси стала передвигать и убирать загораживающие обзор предметы, чтобы изо всех положений картинка была хорошей.

Что-то крупное и темное поднялось над деревьями на западе, описало в воздухе большой неровный круг и снова опустилось. Неизящное существо, чем бы оно ни было. «Да, - подумал Макаллистер, - пусть наступит Армагеддон, поглотит эту холодную планету и уничтожит всех ее живых тварей».

***

Хатч отвернулась от Макаллистера и остановилась около входа в башню, разговаривая с Найтингейлом. Тем временем на связь вышел Чианг.

–  Хатч, - проговорил он.
– Похоже, тут у нас еще кое-что.

–  Что? Что именно?

–  Вроде надпись. Правда, куски откололись. Однако вполне разборчивая. Еще мы пробились в открытый коридор.

–  Где вы?

–  За библиотекой.

–  Иду.

Она спустилась по лестнице, пролезла по туннелю, миновала арсенал и двигалась дальше, пока не увидела огни. Тони с Чиангом исследовали стену, испещренную символами.

Тони посмотрела вверх, махнула рукой и отошла в сторону, чтобы Хатч было лучше видно. Частично стена была разрушена, и несколько ее крупных обломков лежали на земле. Они были покрыты рядами вырезанных символов, и, к счастью, почти все можно было разобрать.

–  Восхитительно!
– воскликнула Хатч.

Символы не были пиктограммами, и среди них попадалось много похожих. Она предположила, что рассматривает запись каким-то алфавитом. Кроме того, текст был разделен на блоки.

Абзацы.

Письмо выглядело как скоропись. Оно напоминало ей арабский язык, с его изгибами и плавностью линий.

–  Ты это запечатлела?
– спросила Хатч.

–  Каждую загогулину.
– Тони похлопала по микросканеру.

Несколько отрезков письма, на самом верху, выделялись заметнее, чем следующий текст.