Обреченная

–  Да!
– в его голосе прозвучала нотка гнева. Он посмотрел на Марселя.
– Да. Пожалуйста, уведи меня отсюда.

Марсель мягко взял его за талию. На этот раз Драммонд не оттолкнул его.

–  Скажешь, когда будешь готов, - проговорил Марсель.

Драммонд съежился и закрыл глаза.

–  Дай мне минутку, - попросил он. Но Марсель, которому не терпелось сделать ситуацию более спокойной, без предупреждения толкнул его вперед, подальше от стержня. Они поплыли прямо к открытому люку, к свету.

Тем временем остальные наблюдали за ними. Карла вырубила лазер и спросила, не может ли она чем-либо помочь. Марсель увидел, как Бикман изменил позу, готовый присоединиться к ним.

–  Не беспокойтесь, Гюнтер, - успокоил его Марсель.
– С нами все в порядке.

–  Что-то случилось, Марсель?
– поинтересовался Бикман.

–  Полагаю, легкое головокружение. Ничего серьезного. Такое бывает часто.

Драммонд слегка распрямился, и они ударились о корпус. Ученый одной рукой ухватился за люк и затащил себя в воздушный шлюз. Марсель не стал ему в этом препятствовать. Когда Джон оказался на борту, в безопасности, капитан последовал за ним.

–  Чертов трус, - выругался Драммонд.

Они очутились в искусственном гравитационном поле корабля. Марсель сел на скамейку.

–  Тебе пришлось тяжеловато, - заметил капитан.

Драммонд лишь апатично оглянулся.

–  Послушай, - сказал Марсель, усевшись поудобнее и расслабившись.
– Очень немногие способны на то, что сделал ты. Большинство вообще не вышли бы наружу, сознавая, что им предстоит.
– Он посмотрел на «леденец» и звезды, поблескивающие где-то далеко за ним.
– Хочешь, чтобы я закрыл люк и мы пошли внутрь?

Тот отрицательно покачал головой.

–  Нет. Не надо. Ведь они все еще там.

Спустя несколько минут вернулись Бикман с Карлой со своим трофеем. Они бережно пронесли его через воздушный шлюз, при гравитации в половину g, что было нормально для кораблей в полете. (На поддержание силы тяжести и так уходит слишком много энергии.) Длина стержня равнялась высоте роста Марселя - следовало ожидать, что его вес на корабле будет весьма значительным.

Когда они оказались в гравитационном поле, на лице Карлы появилось озадаченное выражение. Она сделала знак Бикману отойти и без труда пронесла объект сама.

–  Импосибилиум было правильным словом, - заметила она.
– Он почти ничего не весит.

Бикман пристально посмотрел на предмет.

–  У них великолепные инженеры, не так ли?

–  Совершенно верно, - согласилась она.

–  Благодаря весу?
– спросил Марсель.

Драммонд дышал уже почти нормально. Он явно хотел что-то сказать, и Бикман предоставил ему слово.

–  Проблема, - Драммонд произносил каждое слово так, будто говорил на древнегреческом, - в том, какую функцию выполняла эта конструкция… - Он помолчал, чтобы еще раз набрать воздуха.
– В том, что изрядная масса распределена по такой огромной длине.
– Он взглянул на Бикмана. Тот кивнул.
– Прочность этой структуры в любой ее точке недостаточна, чтобы выдерживать вес всей конструкции. Представьте себе… э-э… Звездный Центр в Чикаго и подумайте, что вы сделали его из картона.

–  Он развалится, - вмешался Марсель.

–  Совершенно верно, - подтвердила Карла.
– Из тех материалов, что у нас есть, мы не можем создать структуру такого типа.
– Она кивнула в сторону двери воздушного шлюза.
– Все они будут сродни картону. Если мы попытаемся сделать нечто подобное, его разрушит собственная же масса.

Тут Бикман ухватил нить разговора.

–  Чтобы воздвигнуть что-то столь же огромное, как Звездный Центр, нужны строительные материалы, обладающие особыми качествами.

–  Прочностью, - начал Марсель.

–  И легкостью, - закончила Карла. Она посмотрела на образец.
– Нам известно, что он прочный, потому что агрегат все еще составляет единое целое. А теперь мы знаем, по крайней мере в первом приближении, почему он не рассыпается. Он не тяжелый.

Они закрыли выход из воздушного шлюза. Через несколько минут замерцали зеленые лампочки, открылся внутренний люк. Они отключили скафандры и покинули шлюз.

–  И что дальше?
– спросил Марсель.

Бикман, похоже, был доволен.

–  Мы сделаем анализ этой штуки. Чтобы попытаться понять, как они ее сделали.

***

С точки зрения Августа Кэньона, Обреченной планету назвали совершенно справедливо. Его полет в это злополучное место в качестве представителя целого ряда разнообразных новостных агентств преследовал единственную цель: минимально удовлетворить интерес рядовых граждан, не подвергая сомнению компетентность менеджмента и правильность его руководства. Забастовка рабочих в Сибири? Отправьте Кэньона. Обнаружили воду на противоположной стороне Луны? Пошлите туда Кэньона, чтобы сделать интервью.

–  Все не так уж плохо, - произнесла Эмма Константин, его агент и единственная другая живая душа на борту «Эдварда Дж. Цвика», не считая пилота.

–  Что не плохо?
– требовательно вопросил Август. Целые пять недель в этом межзвездном рейсе он едва сдерживался от того, чтобы не вскипеть и не высказать все, что думает по этому поводу. И еще он устал сидеть взаперти, устал коротать время на виртуальных пляжах, когда другие журналисты его возраста и квалификации прямо сейчас проводят весьма солидные расследования, преследуя коррупцию в Лондоне, адюльтеры в Вашингтоне и тупость в Париже.

–  У нас отличная тема, - сказала она.
– Столкновение планет. Это же великолепный материал, если правильно его подать!

–  Это мог бы быть великолепный материал, - заметил он, - если бы там было у кого взять интервью.

Кэньон заслужил всеобщее доверие - выпускник Гарварда, он сотрудничал с «Вашингтон Он-лайн» и позднее с Сэмом Брюстером, который был исключительно деятельным любителем сенсационных разоблачений и разгребания всяческого дерьма в высших эшелонах власти. Кэньон проработал с ним полгода - этого Брюстеру хватило, чтобы осознать, что ему приходится отдуваться за этого обличителя, разносящего в пух и прах все властные структуры столицы. После менее чем дружеского расставания Кэньону посчастливилось перескочить в «Толидо экспресс».

–  У нас будет целый корабль, переполненный учеными.

–  Замечательно. Вы когда-нибудь пытались заставить физика рассказать что-нибудь людям, слабо заинтересованным в том, чтобы его выслушать?

–  Ну, приходилось, в случае необходимости.

–  Убежден, что у нас как раз такой случай. Кубическая теория. Гравитационные волны. Коронационные силы. Это очень опасная и злободневная штука.

–  По-моему, все же корреляционные силы.

Он глубоко вздохнул.

–  Да какое это имеет значение! Что нам нужно - это серьезный политик. Кто-нибудь, кто выступит против планетарных катастроф.