Общий враг

– На самом деле двести кубометров – не так уж и мало. Если постараться, в этом объеме многое можно разместить.

– Ну, хорошо… Какой двигатель вы предполагаете у этого корабля?

– Разумеется, ионный. С питанием от солнечных батарей.

Одиэй кивнул.

– А сколько человек входит в экипаж?

– Не знаю. Но вряд ли много. Двое – ну, может быть, трое.

– Маловато для базы на астероиде, – усмехнулся Одиэй.

– Это как посмотреть, – ответил Тренулар. – Мы ведь не знаем точно, какие задачи у этой базы и что она собой представляет. Мы знаем только, что она есть. И сейчас я представлю вам главное доказательство.

На мониторе появилась фотография звездного неба. Одиэй сразу догадался, что сделана она была с телескопа на Анемаре.

– Вот ваш корабль, – сказал Тренулар, указав курсором на точку, которую нельзя было отличить от других звезд. – Расстояние от Фараллии примерно пять миллионов километров.

Кадры стали сменять друг друга, и точка начала перемещаться относительно звезд. В предчувствии, что сейчас произойдет нечто удивительное, Одиэй подался к ноутбуку и затаил дыхание. Точка вдруг стала заметно ярче, а потом… разделилась надвое. Эти половинки некогда целого начали быстро расходиться. Впрочем, судя по меткам времени под картинкой, происходило это на самом деле весьма медленно.

– Конечно, с такого расстояния детали не разглядеть, – сказал Тренулар. – Но невооруженным глазом видно, что та часть, которая отделилась, имеет примерно такую же яркость, что и сам корабль. Яркость же корабля совершенно не уменьшилась. Стало быть, никаких своих элементов он не лишался. Из чего я заключаю, что малый корабль был спрятан в одном из отсеков. Ну, а такая большая яркость говорит о том, что площадь его после отделения сильно увеличилась. Солнечный парус был бы еще ярче, поэтому остается предположить, что это раскрылись солнечные батареи. И, судя по их величине, они снабжают энергией ионный двигатель.

– Черт! – воскликнул Одиэй, откинувшись на спинку и нервно потирая подбородок. – Возможно, вы и правы.

Тренулар сдержанно кивнул – дескать, разумеется… Одиэй чувствовал, что его помимо воли захлестывает волна восхищения этим человеком. Это же надо – раскрыть главную (чего уж мелочиться!) тайну века, да еще и сделать это так элегантно, с помощью космического телескопа. Правда, кое-что здесь все-таки оставалось для Одиэя неясным.

– Вот только объясните мне две вещи, – сказал он. – Во-первых, почему теллемунцы всего этого не заметили и не подняли скандал? Ведь средств наблюдения за дальним космосом у них предостаточно, а пять миллионов километров – это совсем рядом. Во-вторых – это все, конечно, интересно, но при чем здесь инопланетяне?

– Теллемунцы это заметили, – ответил Тренулар, наливая в свою объемистую стеклянную кружку фруктовый сок из картонного пакета. – А скандал поднимать не стали, поскольку они действуют заодно с вами.

Он опустил в кружку соломинку и начал пить. Возникла пауза.

– Вы хотите сказать, что они тоже посылают к этому астероиду корабли? – спросил Одиэй.

Тренулар прикрыл глаза и кивнул, так и не вынув соломинку изо рта. После чего – опять же, не прекращая всасывать напиток, взял свободной рукой “мышь” и, отыскав какой-то файл, включил новую видеозапись. Перед изумленным Одиэем разыгралось уже знакомое представление: летящий среди звезд объект превратился в два. Правда, разница в яркости здесь была существенной.

– Как видите – все то же самое, – сказал Тренулар, поставив опустевшую кружку на стол. – Расстояние, правда, чуть больше. Малый корабль имеет гораздо меньшую яркость, что вполне естественно – ведь теллемунские корабли, в отличие от ваших, тоже оснащены солнечными батареями, и поэтому имеют гораздо большие размеры.

Одиэй молчал. Он всегда презирал и высмеивал конспирологов с их нелепыми идеями грандиозных заговоров. Но теперь факты припирали к стенке, и это было неприятно.

– Вы не боитесь, что кто-нибудь догадается о том, для каких целей вы используете свой телескоп? – спросил он – скорее просто для того, чтобы вывести себя из ступора.

– Разумеется, я допускаю такую возможность, – ответил Тренулар. – Но, в конце концов, большую часть времени телескоп все-таки используется для астрономических наблюдений. Доказать это легко – сделанные с его помощью фотографии попадают даже на обложки журналов. А вот при чем здесь инопланетяне… Не знаю. Возможно, что и не причем – и если это окажется так, я буду очень рад. Но посудите сами. Две сверхдержавы объединились для того, чтобы втайне от всего остального человечества осваивать маленький, не имеющий никакой практической ценности, астероид. Зачем им это понадобилось?

– Не знаю, – помедлив, ответил Одиэй. – Хотя да – последний раз Литурания и Теллемун объединялись для борьбы с угрозой из космоса. Но сейчас такой угрозы нет…

– А инопланетяне есть. Что, если ваши представители решили с ними договориться?

– Договориться о чем?

– Ну, например, о совместной эксплуатации нашей планеты, да и вообще солнечной системы.

Внезапно почувствовав усталость от долгого сидения на диване, Одиэй поднялся и, сцепив руки за спиной, медленно подошел к тому самому стеллажу, с полки которого не так давно поднимался миниатюрный беспилотник. Еще на этом стеллаже стояли небольшие статуэтки, модели кораблей и проигрыватель виниловых пластинок. В Сети писали, что Тренулар слушает музыку с помощью автомагнитолы, соединенной с гигантскими колонками, но, видимо, она находилась где-то в другом месте.

– А зачем вести переговоры именно на астероиде? – спросил Одиэй, повернувшись к Тренулару.

– Наверное, для этого нужна нейтральная территория, – ответил тот. – Не совсем понятно, правда, чем плох для этого тот же Фальпар, но, раз его решили не задействовать, чем-то он все-таки плох. Может быть, тем, что вокруг него обращаются межпланетные станции, не принадлежащие сверхдержавам. Чего доброго, увидят посадку инопланетного звездолета рядом с фараллийской базой. А до астероида никому нет дела. Пока, по крайней мере… Кстати, вам не кажется, что ваша отставка могла быть связана в том числе и с опасностью, которая исходит от Космической лаборатории? Вы сделали межпланетные аппараты слишком доступными. Рано или поздно кому-то могло прийти в голову отправить один из них к восемьдесят восьмому.

– Я думал об этом, – ответил Одиэй. – Но, мне кажется, для них этот довод был глубоко второстепенным – если вообще имел место. В конце концов, станцию можно просто сбить – если не здесь, то у астероида. И никто не догадается, почему она вдруг замолчала.

– Можно запустить еще одну станцию. Если она тоже замолчит, это будет выглядеть подозрительно.

Тренулар закрыл ноутбук и тоже встал.

– Вы, конечно, понимаете, в какое опасное дело ввязываетесь, – сказал он, подойдя к Одиэю. – Вы станете врагом как своей родной страны, так и Теллемунской империи. Но главное даже не это. Я ведь могу ошибаться в своих предположениях, и замыслы тех, кто посылает к астероиду корабли, на самом деле вовсе не преступны. В таком случае наше там появление окажется очень некстати.

– Я отдаю себе в этом отчет, – сказал Одиэй, кивнув. – Но готов пойти на риск.

Этот большой игрушечный магазин ничем принципиально не отличался от аналогичных заведений в Литурании. Надписи на полках были на двух языках – но это мелочь. Ассортимент, наверное, тоже практически совпадал, хотя в этом Одиэй не был уверен, поскольку уже года два не заглядывал в игрушечные магазины – с тех пор, как Эгни перестал играть в детские игрушки.

Подойдя к полке с машинками, Одиэй увидел модель такси и вспомнил об отце. Звучавшую в зале веселую музыку из мультфильмов словно резко приглушили, и Одиэй погрузился в воспоминания. Когда-то он презирал отца за то, что тот малодушно покорился судьбе и забыл о славе своего великого рода. Сейчас Одиэю было стыдно об этом вспоминать. Чего он хотел от этого несчастного маленького человека? Мог ли тот что-либо изменить, если даже его дедам и прадедам не удалось остановить свое неудержимое сползание к полному краху? А ведь у них еще кое-что оставалось от несметных миллионов Урту Урапала.