Очи черные

– Черт! – выругалась Валли. Теперь она пыталась закрыть решетки обратно, но створки откинулись так далеко, что она не могла дотянуться до них. Повернувшись к доктору Рейнер, Валли с удивлением обнаружила, что та достает из ящика стола 9-миллиметровый пистолет.

– Специально для этого случая, – сказала доктор Рейнер, отвечая на вопросительный взгляд Валли.

Доктор подошла к открытому окну и с видом человека, который только практиковался в тире, но никогда не стрелял в реальном мире, быстро выстрелила вниз три раза. Шаги снизу затихли, по крайней мере на время, но со стороны приемной доктора Рейнер раздался треск – кто-то вышиб наружную дверь, и теперь этот второй человек был уже в приемной и пытался выбить дверь в кабинет, где заперлись Валли и доктор Рейнер.

– Это смежный кабинет… – прошептала доктор Рейнер и подошла к закрытой двери в боковой стене. С искаженным лицом, держа пистолет обеими руками, она прицелилась в замок боковой двери и двумя оглушительными выстрелами вышибла замок. Боковая дверь распахнулась, открыв проход в соседний кабинет адвоката.

Доктор Рейнер бросилась вперед, и Валли последовала за ней. Она захлопнула за собой дверь и помогла доктору Рейнер придвинуть к двери тяжелый металлический архивный шкаф – они успели как раз вовремя. В кабинете доктора Рейнер раздались шаги, кто-то со злостью проговорил несколько слов по-русски. Вдруг дверь, в которую они только что вошли, затряслась, видимо, эти двое вместе навалились на нее, и с каждым ударом металлический шкаф отодвигался еще на сантиметр. Через несколько секунд они окажутся в адвокатском кабинете.

– Балкон, – прошептала доктор Рейнер. Они с Валли бросились через приемную адвоката к входной двери в офис, чтобы через нее попасть на балкон атриума, но когда доктор Рейнер протянула руку к дверной ручке, послышались шаги на балконе, за дверью адвокатского офиса, в нескольких сантиметрах от места, где стояли Валли и доктор Рейнер. Еще один человек пытался открыть дверь снаружи. Валли и доктор Рейнер снова оказались в ловушке, на этот раз в офисе адвоката.

Доктор Рейнер сделала шаг назад и дважды вслепую выстрелила в дверь – снаружи послышались русские ругательства, скорее от злости, чем от боли, – и тут же попытки выбить дверь возобновились. В это время один из мужчин уже настолько отодвинул от двери шкаф, что вот-вот должен был появиться в комнате. С каждым новым толчком он рычал, как разъяренный зверь.

До сих пор доктор Рейнер держала себя в руках, внешне она была сильной и спокойной, но теперь она задрожала, на глазах у нее показались слезы.

– Господи… – проговорила она. – Он заставит меня сказать. Он сделает что угодно…

– Есть еще один смежный офис, – сказала Валли, увидев такую же боковую дверь, как та, что вела из офиса доктора Рейнер в адвокатский кабинет.

Доктор Рейнер была вне себя от страха, так что Валли пришлось самой взять пистолет и два раза выстрелить в замок боковой двери. Дверь распахнулась, на этот раз она вела в какую-то студию или мастерскую – повсюду были расставлены части архитектурных макетов, а рабочий стол завален материалами для изготовления моделей, в том числе красками и растворителями.

Женщина и девушка бросились туда, единственным предметом обстановки, годным для того, чтобы загородить дверь, был огромный металлический шкаф для чертежей, слишком тяжелый, чтобы сдвинуть его с места. Валли схватила статуэтку футболиста в позе готовности к удару и засунула узким концом между дверью и полом как распорку.

Валли обернулась к доктору Рейнер, которая тем временем открыла окно и теперь пыталась сдвинуть щеколду, чтобы открыть створки оконной решетки. Щеколда была слишком тугой. Валли попыталась помочь ей, но ничего не получалось. Пожарный выход был для них отрезан.

В этом офисе второй боковой двери не было, только входная – в которую уже ломился один из мужчин – и дверь в офис адвоката, блокированная трофейной статуэткой, но теперь ее пытался открыть второй человек – поддаваясь напору, статуэтка острым концом все больше, сантиметр за сантиметром, врезалась в пол.

Валли и доктор Рейнер были заперты в этой комнате, выхода не было. В этом натиске насилия, окружившего их, – двое русских неутомимо выламывали двери, готовые вот-вот ворваться в комнату, – Валли вдруг ощутила странное спокойствие. Почему так? В глубине души она чувствовала, что неизбежная капитуляция принесет ей облегчение, что она отдаст все на свете за то, чтобы весь страх и все сомнения, с которыми она так долго жила, просто исчезли, даже если ценой будет насилие и боль. Валли с нетерпением ждала момента, когда эти звери ворвутся в дверь и она примет свою судьбу. Она повернулась к доктору Рейнер, которая была совершенно скована страхом.

– Теперь вы можете сказать, – проговорила Валли. – Я уже знаю, кто мой отец. Кто моя мать, доктор Рейнер?

Доктор Рейнер взглянула на Валли и, казалось, поняла: какая бы судьба ни ожидала Валли, она могла храбро встретить ее, только зная ответ на простой вопрос. Доктор улыбнулась, едва заметно, печально, и заговорила.

– Ах, Валли, – сказала она, – ты уже…

Но это были последние слова доктора Рейнер. Из-за входной двери офиса прозвучали четыре резких выстрела, пули влетели в замок – стрелявший пытался таким образом открыть дверь. Каким-то чудом замок уцелел, но одна из пуль рикошетом отскочила от металла с неправдоподобно-пронзительным звуком, и речь доктора Рейнер прервалась. Валли увидела на горле женщины след от пули, хлынула артериальная кровь, и безжизненное тело доктора сползло на пол.

– Нет! – закричала Валли, упала на колени и, стянув с шеи шарф, в отчаянии прижала его к горлу женщины, пытаясь унять кровотечение, но тщетно. Женщина была мертва.

Вне себя от бешенства, Валли принялась стрелять из пистолета доктора Рейнер в дверь, хотя невозможно было понять, попадают ли ее выстрелы в цель. После четырех выстрелов магазин пистолета опустел.

– Черт! – взревела Валли, отбрасывая бесполезное оружие.

Человек за входной дверью снова начал, громко ругаясь, напирать на дверь. И замок, и дверные петли трещали и скрипели, готовые вот-вот сдаться, то же самое происходило со второй дверью.

Валли в отчаянии озиралась кругом в поисках хоть какой-нибудь зацепки, и взгляд ее упал на рабочий стол, заставленный банками с краской и растворителями. Надпись на банке с растворителем предостерегала, что жидкость чрезвычайно токсична и легко воспламеняется. Валли схватила банку и сняла с нее крышку. Она подошла к входной двери, нагнулась и поставила под дверью открытую банку. Поднялась, вынула из кармана зажигалку и левой ногой пнула банку с растворителем. Жидкость потекла под дверь, и в это мгновение Валли отпрыгнула назад и кинула включенную зажигалку в текущую под дверь лужу растворителя.

Из-под двери наружу вырвалось яркое пламя, и тут же послышалась громкая брань Клеско. Валли немедленно отперла дверь и бросилась вон, промчавшись мимо мужчины, чьи ноги были охвачены пламенем. Взбешенный, он сбросил кожаную куртку и принялся ею тушить огонь, Валли же выскочила на внутренний балкон и тут же очутилась перед дулом пистолета второго, молодого русского с длинными волосами.

– Все кончено, – сказал он спокойно.

В эту секунду глаза Валли встретились с его глазами, и что-то промелькнуло между ними. Замешательство?

Нет. Узнавание.

В эту минуту Клеско выскочил из мастерской, его штаны почернели, но уже не горели. Он поднял пистолет, и теперь на Валли было нацелено два дула.

– Ах ты скотина… – пролаял он. – Говори, где…

Но внезапно сзади них раздались выстрелы – кто-то дважды пальнул в потолок. Валли и двое русских обернулись и увидели Этли Грира, шагающего по коридору прямо к ним с направленным на них табельным пистолетом.

– Полиция! Никому не двигаться! – закричал Этли, но Клеско и молодой человек и не думали слушаться. Пригнувшись и используя Валли как прикрытие, они кинулись назад по балкону и скрылись за дверью кабинета доктора Рейнер, на бегу беспорядочно стреляя в сторону Этли. Когда раздались выстрелы, Валли упала на пол.