Очи черные

Снова пауза.

– Да.

И тогда Валли спросила:

– Вы и есть Елена Маякова?

Какого бы вопроса доктор Рейнер ни ожидала, это был явно не он.

– Я? – Она явно была поражена. – Ох, Уоллис… нет.

– Не вы моя настоящая мать?

– Я не твоя мать.

Валли глубоко вздохнула и выпалила:

– Ладно. Хорошо. Ничего личного. Просто я поняла, что не готова к тому, что это будете вы. Пока нет.

– Ты не готова, потому что я не твоя мать, – сказала доктор Рейнер мягко. – Когда ты встретишься с ней, ты ее узнаешь. И тогда ты будешь готова. Я в этом уверена.

«Когда я встречу ее». Ее мать жива. Валли попыталась свыкнуться с этой мыслью. Конечно, надежда заставляла ее двигаться вперед, и все же в глубине ее души всегда сидело сомнение, как некий защитный механизм, способный уберечь ее в случае неудачи поисков. Это сомнение теперь исчезло, и Валли позволила себе ощутить прилив радости… и предвкушение. Все это обрушилось на нее так, что дух захватило.

– Расскажите мне все, – сказала она, с трудом выговаривая слова.

16

Детектив Этли Грир повернул на 88-ю улицу и припарковался недалеко от здания, где находился кабинет доктора. Он едва передвигал ноги, так как весь день проводил опрос по делу о взломе и незаконном проникновении, и, увидев на противоположной стороне улицы «Старбакс», направился туда выпить чашку эспрессо. Он приехал значительно раньше назначенного времени и мог спокойно отдохнуть.

Он уже переходил улицу, был всего метрах в тридцати от входа в кафе, когда увидел, что оно закрывается, – менеджер выпроводил трех подростков и запер за ними дверь. Этли остановился и осмотрелся в поисках другого источника кофеина, но не нашел ничего и собирался было направиться прямиком в офис доктора Рейнер, когда что-то его остановило. Не видел ли он раньше этих ребят? Он повернул обратно к «Старбаксу» и увидел, что, хотя кафе закрылось, они все еще стояли там и как будто кого-то ждали. Он присмотрелся к ним, не подходя ближе, и вдруг понял, кто это. Это же друзья Уоллис Стоунман, те, с которыми она садилась в поезд в Гринпорте, когда их засняла камера на станции. Это совпадение поразило Этли: он больше недели повсюду искал их, и вот они здесь, у офиса, где у него назначена встреча по делу, связанному с Валли. Что это значит?

Этли немедленно отвернулся от них, надеясь, что они не заметили его внимательного взгляда. Через несколько минут ребята покинули свой пост у «Старбакса» и пошли по 88-й улице. Они шли достаточно беззаботно, и Этли не знал, заметили они его или нет. Глядя на их отражение в витрине магазина, Этли дождался, пока они скроются за углом Амстердам-авеню, и бросился вдогонку. На углу он остановился и выглянул убедиться, что они достаточно далеко, чтобы почувствовать слежку. Они спокойно шли по авеню, ни разу не оглянувшись.

Этли взглянул на часы. У него оставалось полчаса до встречи с психотерапевтом, и отказываться от такой возможности не хотелось. Он пошел за ребятами по Амстердам-авеню, тем же прогулочным шагом и на достаточном расстоянии от них. Они дошли до угла Амстердам-авеню и 87-й улицы и повернули налево, скрывшись из виду. Этли ускорил шаг и через десять секунд был уже на углу, но… повернув на 87-ю улицу, он никого не увидел, ни справа, ни слева. Ни подростков, никого. Пусто.

– Да вы что, издеваетесь… – с досадой пробормотал Этли. Он пошел по 87-й улице, заглядывая в ворота и спуски в подвалы, но ребят нигде не было. Рядом было несколько заведений: химчистка, пиццерия и пустое здание банка, но, осмотрев все, Этли никого не заметил. – Твою мать…

Тэвин, Элла и Джейк сидели, согнувшись за мусорным баком в узком проходе позади банка. Осторожно выглянув на улицу, они увидели, что коп осматривается кругом и злится, не понимая, как они могли его провести.

– Откуда мы знаем этого копа? – спросил Джейк.

– Мы не знаем, – ответил Тэвин. – Я уверен.

– Я тоже. Так что ему от нас надо? – спросила Элла.

Размышляя над этим вопросом, они смотрели, как коп развернулся и пошел обратно, туда, где впервые заметил их, к «Старбаксу», через улицу от приемной психотерапевта. Где сейчас была Валли.

– Плохи дела, – констатировал Тэвин.

17

– Я не уйду отсюда, пока вы мне все не расскажете, – сказала Валли, видя, что доктор Рейнер не торопиться отвечать.

– Я расскажу что могу, Валли, – проговорила доктор Рейнер. Валли поняла, что беседа эта, похоже, будет иметь строгие рамки, надо быть осторожной и не напугать доктора Рейнер еще больше.

– Вы хорошо знали мою мать, – начала Валли.

– Да. С тех пор как ей было столько, сколько тебе сейчас.

– В России. Вы оба, вы и Бенджамин Хатч, знали ее.

Доктор Рейнер была удивлена, услышав от Валли это имя.

– Да. Мы с Бенджамином… мы были тогда вместе. Когда работали в школе Эмерсона. Мы с Бенджамином там работали. Тогда еще мы с ним… – Доктор на секунду задумалась и не закончила фразы.

– И моя мать… У вас нет ее фотографии?

Вопрос этот, казалось, застал доктора Рейнер врасплох. Странно, подумала Валли, можно же просто сказать «да» или «нет».

– К сожалению, нет, – наконец сказала женщина.

– Но вы все еще общаетесь с ней. Она здесь.

Пауза.

– Да.

– Я знаю ее? – У Валли ком стоял в горле, голос ее прозвучал хрипло, она терпеть не могла такое состояние, когда не могла контролировать себя. – Я знаю ее, доктор?

Доктор Рейнер беспокойно поерзала на стуле.

– Валли, у меня тоже есть вопросы к тебе.

– Нет, вы не понимаете, – запротестовала Валли. – Мне нужно найти ее. Кто она, доктор?

– Этого я не могу тебе сказать, Уоллис, – ответила доктор Рейнер. – Я дала обещание. И это небезопасно. Если ты узнаешь об этом… Есть люди, которые что угодно сделают, чтобы заставить тебя рассказать, понимаешь?

Было ясно, что доктор Рейнер не уступит, а Валли не могла совсем отказаться от ее помощи.

– Ладно, – согласилась Валли, стараясь скрыть нетерпение. – А что вы можете рассказать мне о ней?

– А что ты хочешь знать?

– Ну… – У Валли было слишком много вопросов. С чего начать? С начала. – Какой была моя мать? Тогда, в России.

Доктор Рейнер задумалась.

– Умной. Красивой. – Доктор подняла глаза и взглянула на Валли оценивающе, как будто сравнивая. – Как ты, Валли. Прелестной, но более обычной, традиционной. Она получила хорошее образование, ее мать работала в школе Эмерсона, так что Елена практически выросла там, в американской среде. Она была спортивной. Хорошо играла на пианино. Очень хорошо училась. Нравилась мальчикам, но… была очень замкнутой. По природе.

– Как у нее начались неприятности?

За прошедшую неделю Валли чего только не придумывала, пытаясь представить себе, какие обстоятельства могли вынудить Елену Маякову отказаться от собственного ребенка, от своей плоти и крови.

– Она выросла без отца, – сказала доктор Рейнер. – И Елене не хватало в жизни сильного мужчины. Ее тянуло к мужчинам, а не к мальчикам.

– Она нашла кого-то, – произнесла Валли.

Доктор Рейнер тяжело вздохнула:

– Это он нашел ее.

– И начались проблемы?