Одиннадцать сердец

— Верно подмечено, подруга, — хмыкнула Ривален, создала в своих руках светящийся серый вихрь, и обдала каждую из нас легким ветерком. Запах окончательно исчез, и мне хотелось верить, что это не иллюзия, а Ривален действительно удалось смыть с нас вонь из подземелий города.

Когда мы привели себя в порядок, покинули двор через узкую арку, и я ахнула, узнавая знакомую улицу. Если в Вестеймграде и есть что-то еще более центральное, чем эта улица, так только дворец, к которому эта улица, собственно и ведет. Я осмотрелась по сторонам, разглядывая красочные фасады домиков, в которых жила местная элита. Чуть дальше, буквально в соседнем квартале, должен быть и дом семьи Леонар. Неужели за большинством домов, скрываясь за красивым фасадом, располагаются дворы с опавшей листвой и заросшими колодцами?

Хотя почему я удивляюсь? Родители не редко жаловались на стоимость нашего дома. Почти вся зарплата обоих уходила именно на жилье и поддержание его внешнего вида. Видимо, некоторые семьи разоряются, и уже не могут поддерживать дом в красоте и порядке, а после и вовсе предпочитают съехать. Интересно, а какая семья жила в этом доме? Фантазия тут же развернула в моей голове историю — старый судья, недавно похоронивший жену, и понимающий, что и его дни уже на исходе. Боги одарили их детьми слишком поздно, и сейчас у него есть два сына, юные и с горячим нравом. Ни одному из них он не может передать свое наследие. Старший проигрывает все деньги в карты и безуспешно пытается добиться любви девушки из другой семьи, более богатой, которая даже не смотрит в его сторону, а младший слишком увлечен путешествиями, и в один прекрасный день судья находит записку: «Отец, мир такой большой, он выходит за границы нашего сада, в нем есть не только наше причудливое дерево, с которым мы играли с братом, когда были детьми. Я хочу увидеть весь наш мир! Не скучай по мне отец» и все такое. Судья вдруг чувствует, что что-то укололо его сердце, а через мгновение он уже лежит в своей постели, и рядом с ним стоит перепуганная служанка, которая работает у них еще с тех времен, когда его жена была жива, и носила под сердцем их первого ребенка. А еще у постели стоит врач, и его серое лицо и сухой голос пугают больше всего на свете: «Советую вам начать приводить в порядок ваши дела, сэр».

Я глубоко вздохнула, разглядывая окна дома, из которых на меня смотрели темнота и призраки. Затем снова подумала о нашем доме. Витражное окно, лестница… Если мы больше не вернемся в столицу, то и наш дом превратится в что-то подобное. В призрака, от стен дома разит нерассказанной историей. Историей того, как вся семья попала в немилость королевы и сбежала в леса…

Из ступора меня вывела рука Дизгарии, мягко легшая на мое плечо.

— Ты знала, кто тут жил? У тебя такое грустное лицо…

Я покачала головой. Отвечая, услышала в своем голосе грусть:

— Может, родители знают, но я нет. Мне никогда не было дело до соседей.

— Пойдем уже? — нетерпеливо бросила Ривален. Она уже готова была тянуть нас с Дизгарией силком в сторону университета. Ее останавливало только то, что она не знала, в какую сторону тянуть.

Мы не заставили ее ждать и продолжили наш путь. Университет находился в другой стороне от дворца, внизу улицы. Вечер, фонари уже горели, и я удивлялась, что улицы такие пустые. Жители словно чувствовали что-то и предпочитали остаться дома после всех событий, произошедших в последние дни. А может Аквилегия ввела комендантский час? Кто знает.

Скоро университет показался перед нами. Привычное здание, в котором я была тысячу раз и видела каждый день. Сегодня он казался островком ностальгии по временам, которые навсегда остались в прошлом. Я устремилась по привычке к центральному входу, но Дизгария остановила меня, положив руку на предплечье и потянула за собой.

Так я узнала о входе в университет, о котором никогда не подозревала, хотя за пять лет жизни, что я училась здесь, можно было бы догадаться, что где-то здесь находится кухня. Дизгария отворила дверь и пустила Ривален вперед, уже готовой наводить иллюзии на всех, кто встретится по пути.

Кухня была даже больше, чем я могла себе представить. За годы учебы я была в столовой лишь пару раз, и догадывалась, что это место популярно среди остальных студентов. Не удивительно. Я уже упоминала, что у меня во время учебы было не особо много друзей. С теми, что были, мы обедали в саду или в городе.

Остальные ели в столовой, и чтобы всех накормить, требовалась большая кухня. Сейчас она была пуста. Последняя кухарка наверняка уже давно ушла, потому что в университете никогда нет ужина, а значит и готовить некому. Большие кастрюли и сковородки отражали свет фонарей, что светили с улицы.

За кухней были служебные коридоры, в которых я определенно не ориентировалась. Зато мы нашли не самую надежную на вид винтовую лестницу, ведущую наверх, и меня осенило.

— Мы можем пойти по верху, и мы точно никого не встретим!

— По верху? — переспросила Дизгария, осторожно озираясь по сторонам.

— Да, — кивнула я и рассказала про систему верхних комнат, про которую сама узнала на последнем году обучения.

Дело в том, что до основания университета на этом месте стоял довольно богатый дом. Им владела зажиточная семья магов. А потом случилась болезнь, которая убила почти всех членов семьи. Из наследников остался один мальчик, который с юности увлекался наукой и магией. Он всегда мечтал основать в Гернсэте школу магов, какие только-только начали появляться в других страннах. Он превратил свой дом в школу. За почти половину тысячелетия он многое натерпелся. Его удалось уберечь от гнева инквизиции, назвав здание — важным историческим памятником тех лет, когда королевство только начинало развитие. Его много раз перестраивали, что-то сносили, достраивали. В итоге в основном здании университета очень высокие потолки. В других — много этажей с маленькими комнатками, где раньше жили ученики. В процессе перестроек в основном здании остались длинные вытянутые балки, очерчивающие границы снесенных комнат. «Убирать их опасно» — поделился со студентами один из преподавателей. — «Строители говорят, что эти мостики над нашими головами — похожи на спички. Дернешь одну — все развалиться».

Я, впечатленная этим, всю оставшуюся учебу разглядывала эти мостики и когда скучала, представляла, что перемещается по ним, как какой-то шпион.

Не думала, что когда-то мечты воплотятся в жизнь.

— Одна проблема, — выслушав мой рассказ, отметила Ривален. — Балки вмурованы в стены. Ты умеешь проходить сквозь стены, Айрин?

Мы замерли в коридоре, разглядывая высокие потолки, и разрабатывая дальнейший план.

— Это не проблема, — заключила вдруг Дизгария. — Видишь те окна наверху?

— Окна? — беловолосая вскинула голову и удивленно пробормотала. — Зачем там окна?

— Для птиц, — пояснила я. — Но они для нас слишком малы…

А такая хорошая идея была. Я расстроилась, что не удастся воплотить в жизнь свою фантазию. Но тут Дизгария сказала:

— Да, я вижу, вряд ли мы не сможем протиснуться. Но нам поможет магия. Искажение пространства должно сработать. При хорошем навыке можно сделать камень мягким и даже пройти сквозь него, но мне до этого еще учиться и учиться. Однако тут уже есть дыра. Нам нужно только увеличить ее.

— Ты серьезно сможешь так сделать? — Ривален улыбнулась. — Тогда что мы стоим? Пойдем!

Мы поднялись по шаткой винтовой лестнице. Прошли мимо классов под самой крышей, в которых и днем редко бывают студенты-маги. Если в этой тишине уронить карандаш, то будет слышно на всем этаже. А затем перед нами появилось первое птичье окошко. Дизгария подошла к нему практически вплотную, соединила руки хлопком, а затем приложила руки к краям окна. Квадрат стал расплываться, как расплывается горизонт во время жаркого лета. Когда дыра стала подходящего размера, Дизагрия выглянула и тут же вернулась назад.

— Ох, там так высоко! — ее глаза были круглыми и неуверенными.

— Боишься высоты? — подначила ее Ривален.

— Самое главное, чтобы там была балка, — сказала я, подозревая, что ходить на такой высоте не так уж легко и весело, как кажется это снизу. Я выглянула вслед за Дизгарией, и почувствовала, как кружится голова.

— Ладно вам. Вы как будто магией пользоваться не умеете! — вздохнула Ривален, легонько оттолкнула нас, и наколдовала в воздухе какую-то прозрачную ленту, которая обволокла наши талии. — Если упадем, то все вместе!