Одиннадцать сердец

— Понятно, Етинед, — кивнула золотокрылая, и без всякого интереса посмотрела на Риливикуса. — Ну?

Риливикус сделал глубокий вдох и постарался продолжить.

— Речь идет об одиннадцати камнях. Несколько тысячелетий назад эти могущественные камни были запечатаны хранителями, потому что в себе они таили зло и опасность. Но недавно гробница, где они хранились, была вскрыта, и человек, что присвоил себе камни и их силу, может привести к тому, что видел в своем сне наш шаман. Это может привести к гибели всего мира. И мира мифов в том числе.

Я понадеялась, что после этих слов Избранная станет посерьезнее, но она продолжала болтать ногой. Зато пять советников, что стояли рядом, переглянулись и зашептались. Избранная, увидев этой, крикнула:

— Эй! Больше двух говорят вслух! О чем вы снова шепчитесь?

— О словах, сказанных нашим гостем, — елейным голоском ответил ей чернокрылый Видеред, обращаясь к ней явно как к умалишенной.

— А, — сказала Избранная, а затем зевнула так широко, что мы могли бы без проблем разглядеть ее рот, имеющий некоторое сходство с птичьей пастью.

— Что вы скажите? — Риливикус обратился уже напрямую к советникам, понимая, что с Избранной говорить бесполезно.

Однако пять советников не спешили отвечать. Они внимательно смотрели на нас и на Избранную, словно желая еще насладиться спектаклем. Я уже мысленно надеялась, что мы завтра отправимся на другую гору, найдем более сговорчивый клан и Избранную, которая больше похожа на взрослого человека.

— Так что вам надо-то? — напомнила о себе золотокрылая, поудобнее устраиваясь у подножья статуи.

Риливикус снова тихо вздохнул и ответил ей:

— Мы решили, что нужно остановить эту угрозу, пока не поздно. И камни уничтожить, чтобы они не попали в плохие руки. Изучив таблички, что были в пещере, — он немного подождал, пока Избранная сделает еще один зевок, — мы узнали, что для уничтожения нужна кровь нескольких полукровок. Всего пара капель. Если вам не равнодушна судьба этого мира, то позвольте нам узнать о нескольких из них и при возможности взять их собой.

— На время? — уточнила Избранная вдруг. Значит, она все-таки слушала, о чем говорил Риливикус.

— Да, на время, — ответил древний. Избранная снова засмеялась, уже тише.

— Одолжить, как игрушку? Как мячик для игры в «воздушный клин»?

Риливикус не знал, что на это ответить.

— Прошу прощения, но я… — Риливикус посмотрел с надеждой на советников. Бертанед вышла вперед и положила руку на плечо Избранной.

— Тиарред, — тихо сказала она, — мне кажется, ты уже устала. Не хочешь отправиться спать?

— Спать? Уже? — заканючила Избранная. Точно, как ребенок.

— Гостям тоже нужен отдых. Взобраться на гору без крыльев ой как нелегко, — Краснокрылая заботливо погладила девушку по волосам. Часть ее золотых крыльев рядом с ней засияли ярче. «Они как будто сестры» — вдруг подумала я.

— Ну да, наверное, — кивнула избранная по имени Тиарред, и нехотя встала на пол. — Проводишь меня до комнат?

Бертанед нахмурилась и посмотрела на других советников. По лицу читалось, ей не хотелось уходить, ведь она может пропустить нечто важное.

— Конечно, Тиарред. Пойдем, — вздохнула она, и направила гарпию в сторону темной части храма. Мы посмотрели им вслед, затем перевели взгляд на остальных четырех советников. Они испытывающем взглядом смотрели на нас. Мы старались не демонстрировать того, что сейчас произошло нечто для нас странное. Никто не решался заговорить первым.

Наконец чернокрылый Видеред вышел вперед и улыбнулся.

— Что же, и правда, наши гости устали. Мы проводим вас в ваши покои, чтобы вы отдохнули до утра. А утром продолжим этот разговор. Верно? — он посмотрел через плечо на остальных советников. Они кивнули.

А дальше произошло то, что мы не ожидали. Нашу группу из восьми человек разделили на четыре части, и каждый советник повел свою часть в сторону покоев. Мы шли вдвоем с Эшером следом за желтокрылой Етинед. Когда мы покинули храм и вышли на холод, она сказала, ведя нас в сторону наших спален.

— Я вижу, для вас все это очень странно. Знаю, шаманы древних более внушительны, чем Избранные, но поймите нас, — она огляделась по сторонам и сказала шепотом, — вообще, говорить о таком нельзя, но я называю всегда вещи своими именами. Избранные после инициации… они меняются. Видели Бертанед? Она сестра Тиарред. Она всегда в детстве завидовала ее золотым крыльям и судьбе великой избранной. Но я считаю, что судьба с Бертанед поступила милосердно. Ведь избранность «уничтожает» личность.

Мы с Эшером переглянулись, не зная, что сказать. Не ожидали от гарпии такой откровенности по поводу своей госпожи. Етинед уловила наш взгляд, и выдохнула.

— Не подумайте, Тиарред когда-то была очень умной девочкой. Но прикосновение к ладони Богини изменило в ней что-то. Однако не думайте, что только совет является главой гарпий, пока Избранная остается только символом. Это не так. Но мы нужны ей.

Я решилась спросить:

— Значит, пока Избранная будет спать, наш вопрос будете обсуждать вы, совет из пяти?

На лице Етинед появилась искренняя улыбка.

— Ты правильно все поняла, человеческое дитя. Мы отведем вас спать, а утром скажем, что решили. И сейчас каждый из четырех изучает вас, чтобы понять ваши мотивы. Каждый из нас является отражением свойства. Я мое отражение — честность. Так что скажи, Айрин, зачем же вы пожаловали к нам на самом деле?

Я дрогнула, когда гарпия назвала мое имя. Разве я представлялась? Или меня кто-нибудь называл. Честно говоря, гарпии казались с каждой минутой все более странным народом, не терпелось вернуться домой.

— Риливикус все честно сказал, — наконец ответила я, и коротко пересказала историю с камнями. Во всяком случае, самое главное, без подробностей того, сколько человек уже из-за этого погибло.

Етинд кивнула, явно довольная рассказом. Мы как раз уже спустились в пещеры и добрались до небольшой комнаты, в которой было две кровати. На тумбочке стоял поднос со скромной едой — каша из зерен с ягодами и водой. Но, как позже выяснилось, еда была вкусной, а вода была прохладной, невероятно чистой и приятно обволакивала желудок. Вода была добыта из горных подземных источников.

— Очень интересный рассказ. И ты не о чем не соврала. Однако не обещаю, что правда — залог того, что вам помогут. Честность зачтется, но не могу сказать, что остальным советникам захочется участвовать в вашей беде.

— Угроза нависла над всеми, — напомнила я, повторяя слова Риливикуса. Етинед прикрыла глаза и кивнула.

— Мне больше не о чем сказать. Утром вас разбудит мой муж и отведет на собрание. А пока отдыхайте.

Етинед ушла, оставляя нас с Эшером вдвоем. Мы перебросились между собой выразительными взглядами, и решили сдвинуть кровати. Приземлившись на мягкое покрывало, которое не пропускало холода камня, служившего постелью, я почувствовала, как горят ноги после дороги. Все-таки за эти два дня мы проделали большой путь и даже побывали на вершине горы!