Одиннадцать сердец

Я кивнула. Вот так все сложилось воедино. Загадка одиннадцати камней перестала быть загадкой, по крайней мере для меня. Не терпелось рассказать все это Эшеру. Не терпелось его просто увидеть.

— Я рассказала тебе все, что смогла. Теперь могу лишь пожелать удачи. Убегай из этого города прочь, беги в леса, к древним. Пусть они помогут тебе, — женщина тяжело вздохнула, как будто провели по металлу, и весь мир вокруг стал резко рассыпаться. — Помогут всем нам!

— Хорошо, я постараюсь, — сказала я, хотя слабо верила, что у меня получится пересечь хотя бы порог своей темницы. Что уж говорить про то, чтобы уничтожить эти камни. Кстати, уничтожить камни!

Свет заполнил весь разум, и я крикнула в последний момент.

— Как мне их уничтожить? Или запечатать? — я использовала всю силу легких, но ее казалось было мало. И сквозь пелену я услышала только одно слово.

Кровь.

А потом я проснулась.

На лбу моя была испарина, в ушах все звенело, а сердце колотилось как бешенное. Губы мои шептали, как безумные «кровь. кровь», и я боялась, что воспоминания о сне превратятся в пыль, как и любой другой сон.

Однако спустя пару минут я пришла в себя. Весь разговор уложился в моей голове, как будто мы говорили вот только что. Вот только об одном я забыла спросить.

Я так и не узнала, как зовут эту женщину.

В это время, Сайбл VIII

На столе лежало недописанное письмо. Сайбл из правящей королевской династии Лариант сидел за столом, в его тонких аристократических пальцах, покрытых морщинами, лежала перьевая ручка. Он писал ответ сестре, Сабрине Лариант, женщине умной и независимой, которая до тридцати лет отвергала всех женихов, что подыскивал ей папа. А затем отец ушел за черту, и Сабрина смогла сама управлять своей жизнью, о чем не стеснялась напоминать в своем каждом письме.

«Пишу тебе с борта корабля, возвращаюсь из путешествия и мчусь к тебе на всех парусах. Вчера покинула гавань Шипящего моря. О, ты бы знал, как мэр Гестенберга не хотел меня отпускать! Пришлось пообещать, что я еще вернусь, хотя ни за что на свете не хотелось бы возвращаться в эту глушь. Хотя твое королевство, братец, тоже глушь, давай говорить откровенно. Если для того, чтобы доехать до лагеря древних, нужно несколько суток, то у меня для тебя плохие новости! Когда собираешься проводить перепись?».

Сабрина была прямолинейна, и отличалась большой наглостью. Так разговаривать с королем! Видимо, и она ни во что его не ставит, как и Аквилегия.

«По поводу твоей тиранской женушки…. Если бы не она, я бы продолжила путешествовать, но то, что ты пишешь о ней, и слухи, которые доходят до меня, заставляют меня волноваться. Сайбл, ты забыл, что являешься королем? Или всю твою голову занимают другие мысли? Очнись, если так и дальше продолжится, то долго ты на троне не просидишь. Эта цветастая барышня пустит свои шипы вокруг трона и не отпустит. У канн же есть шипы?»

Сайбл глубоко вздохнул, перечитывая ее строки. Да, сестра была совершенно права, и это сильно выводило из себя. Каким же он себя чувствовал беспомощным. Последние годы проводил на охотах, поездках, не вел активных дел в политической жизни. Возможно, кто-то назовет его годы временами стабильности. Ни восстаний, ни внешних войн. Но секрет был прост — Сайбл делегировал все вопросы на жену и совет, а свои амбиции отложил в дальний сундук в сокровищнице Лариантов.

Но больше так действительно продолжаться не может. Нужно смахнуть пыль и приниматься за работу. В первую очередь серьезно поговорить с женой и разобраться с этим восстанием. Затем нанять лучшего законника, чтобы тот нашел лазейку в договоре и ограничил ее права. Если Аквилегии так хочется править, то пускай отправляется в свое маленькое герцогство и командует им. Но сначала пусть родит ему наследника.

Наследника. Плечи Сайбла снова поникли. Лекари утверждали, что они оба совершенно здоровы, но годы брали свое. Давно нужно было бы завести бастарда, но Сайбл не чувствовал в себе никакой эмпатии к женщинам. Одна мысль о том, чтобы лечь с одной из них в постель, вызывала отвращение. С Аквилегией он тоже спать не хотел, хотя понимал, что долг обязывает. Но вместо этого он свел встречи с ней к минимуму, один-два раза в месяц, в дни, которые астрологи и лекари обозначали идеальными для зачатия ребенка. Но что-то все равно не получалось. В то время у Сабрины было уже шесть детей от разных мужчин.

Сабрина. Она прибывает сюда, но путь займет еще несколько недель, а то и месяц. К ее прибытию нужно будет как можно скорее прийти в себя, чтобы окончательно не опозориться перед сестрой. «Я все держу под контролем» скажет Сайбл, и не обманет ее.

Он бросил взгляд в окно, и увидел сумрак, надвигающийся на мир. Вечерело. Аквилегия и ее люди так еще и не прибыли. Может, теперь она ждет момента, чтобы восстать против него?

Она уже вынесла приговор Лойрану, без суда и следствия. И это злило Сайбла больше всего. Как она посмела убивать его вассала?! Теперь остальные лорды отвернуться от него, будут смеяться над ним или ненавидеть. Сайбл разрывался над тем, какое наказание ждет Аквилегию — публичная порка или он ее задушит собственными руками в ее покоях?

— Ваше высочество, королева прибыла в замок, — сообщил слуга, показавшийся в дверях. Сайбл бросил на него какой-то бешенный взгляд, в котором было и предчувствие. Наконец-то он поставит Аквилегию на место.

В окружении своей стражи он вышел навстречу супруге, в парадный зал. Их взгляды пересеклись, и в глазах обоих метались молнии. Глаза Аквилегии потемнели, и она с презрением смотрела на короля, но внешне оставалась холодной и спокойной. Сайбл сжал кулаки и подошел к ней ближе.

— Королева, жена моя, — он чеканил каждое слово, представляя, как задушит ее. Аквилегия ядовито улыбнулась, представляя, как с Сайбла падает корона, а он задыхается и падает к ее ногам. — Как я рад, что вы прибыли, наконец. Надеюсь, дорога не была тяжелой.

— Ну что вы, нет, конечно! — мелодично отозвалась женщина, подавая перчатки для верховой езды одному из мельтешивших слуг. Все они, от гвардейцев до кухарки, окружили их, застыв в ожидании. — Дорога была легкой, и я привезла вам сувенир, как вы и просили.

Под «сувениром» Аквилегия подразумевала остатки предателей, или людей, которыми она их назвала. Сайбл подозревал, что в этом деле что-то не так, и он обязательно выведет королеву на чистую воду.

— Да, я хочу взглянуть на этих людей, — беспристрастно промолвил Сайбл, свысока глянув на Аквилегию. Он в тайне желал, чтобы Аквилегия не привезла их, убила на месте, чтобы и у Сайбла был повод арестовать, а потом казнить королеву за нарушение приказа. Как же он сейчас был зол на нее!

Аквилегия вывела его во двор, в котором в клетке для преступников сидели двое. Они дремали, уставшие от голода и поездки, но их разбудил звук лязга клетки — тюремщик и стража подошли к ним. Сайбл тоже приблизился, чтобы лучше разглядеть их.

Дети. Едва ли парню больше двадцати пяти, а эта девушка и того моложе. Но на лицах отражено столько, будто они прожили в два раза больше лет. Девушка его даже не удостоила взглядом, а в синих глазах юноши не было и капли узнавания. Зато он узнал Аквилегию, стоявшую рядом, и на лице его отразилась неприязнь.