Одиночка

— Столько предосторожностей. Это что, шутка какая-то?

Они переместились в дальний уголок, где можно было на некоторое время уединиться.

— Слушай меня, Лео. Кое-кто пробрался в лагерь. Но не просто из-за забора… Он приехал из Вашингтона. Из Америки. За мной! Я понимаю, звучит безумно, но пока ты опять не потащил меня в лазарет… — Альфред достал из кармана штанов сложенный листок бумаги. — Он дал мне вот это.

Лео взял листок.

Альфред накрыл его ладонью.

— Сначала поклянись еще раз, что это останется строго между нами.

— Ну, я же уже обещал, Альфред. Хорошо, будь по-вашему, клянусь.

— Своей семьей.

— Да, своей семьей, — согласился Лео. — Тем, что от нее осталось.

— Тогда читай, — Альфред убрал руку.

Лео медленно развернул бумагу, настороженно поглядывая на друга. По-английски Лео знал лишь пару слов, почерпнутых из вестернов и довоенных фильмов Чарли Чаплина. Но он отметил имя в начале письма: «Профессор Мендль». И был шокирован, увидев на адресе отправителя слова «Соединенные Штаты Америки» и изображение Белого дома в Вашингтоне, где жил американский президент.

Лео посмотрел на профессора, в горле у него пересохло.

— Откуда вы это взяли?

— Читай, мальчик мой. И посмотри, посмотри, кто это подписал, — приговаривал Альфред, тыча пальцем в текст.

Лео пробежал послание взглядом и уставился на подпись, отпечатанную жирным шрифтом внизу.

Франклин Делано Рузвельт

Президент Соединенных Штатов

У Лео перехватило дыхание.

— Это шутка? Если да, то я оценил. Но я не понимаю, зачем вы…

— Это не шутка, юноша. За мной приехали, и у них разработан план побега. И может быть, он сработает. — Взгляд у Альфреда был настолько решительный и сияющий, что Лео наконец перестал сомневаться. — Но есть один интересный момент.

— Момент?

— Да. — Альфред положил руку ему на плечо. — Я хочу, чтобы ты бежал со мной.

— Я?

— Да, ты, сынок, — подтвердил Альфред. — Ты теперь все знаешь. Каждую формулу. И каждую прогрессию, которую я разработал, все, что относится к диффузии. Вот ради чего я обучал тебя все это время. Если, паче чаяния, со мной что-нибудь случится, — он взял Лео за плечи, его взгляд вновь стал целеустремленным и живым, — ты должен стать моим вторым мозгом.

Глава 45

Окрыленный надеждой, Блюм закончил свою работу и вернулся в барак. Он его нашел! Вокруг страдали от усталости и болезней его товарищи по несчастью, но внутри у него все пело.

Он нашел своего человека!

Иголку в сотне стогов. Теперь им оставалось только осуществить побег. Задача не из простых. Было совершенно ясно, что профессор совсем не в той физической форме, чтобы уворачиваться от пуль. Очень повезет, если его возьмут в рабочую команду на железную дорогу. Для этого придется дать взятку. И еще этот парень, племянник Мендля, лишняя забота для Натана. Это только увеличивало риск. Но он понимал, что без парня профессор с ним не пойдет. Вы бы оставили свою собственную плоть и кровь? Так что придется это сделать, чем бы это ни кончилось.

Завтра… Блюм постарался отключиться от стонов и вздохов, которые беспрерывно раздавались в бараке. Целью всех остальных здесь было дотянуть до конца дня, но он не терял надежды к завтрашнему вечеру оказаться далеко отсюда. Натан еще раз повторил в уме план побега. Им надо будет держаться с той стороны, откуда по прямой можно добежать до реки. Было условлено, что в ноль тридцать из леса будет открыт огонь. В суматохе они побегут в противоположном направлении — к реке. Где их встретят партизаны. Если все пойдет хорошо, через сутки он уже совершит величайшее чудо в истории этой войны, а если нет — станет еще одним из многих тысяч безвестных павших героев.

Продержаться бы этот день.

— Ну как? Нашел его? — спросили его снизу. Это был мужчина в твидовой кепке. — Дядю своего?

— Нет, — ответил Блюм. Он уже проявлял неосторожность, и у него не было желания возбуждать подозрения окружающих. — Должно быть, он и вправду умер.

— Ну, по крайней мере, благодаря своей работенке ты получил первоклассную экскурсию по лагерю, — добродушно пошутил Кепка. — Не переживай, многие из нас поимели это удовольствие. Чем ты занимался до войны?

— Моя семья владела шляпным бизнесом, — ответил Блюм. — У отца был магазин и ателье на втором этаже.

— О, шляпы, — Кепка снял свой измятый головной убор и осмотрел его. — Если я вдруг выберусь из этой ямы, может, и мне понадобится новая шляпа.

— Если нам удастся выбраться из этой ямы, вы, может, не захотите расставаться со старой, — подыграл ему Натан. — Это будет ваша счастливая кепка. Но если будете у нас в Гижицко, заходите. Обещаю вам хорошую скидку на новую шляпу.

— Закажу фетровую, — мечтательно произнес Кепка. — С жесткими полями.

— Да, касторовую, — подхватил Блюм. — Они самые лучшие. — Он вспомнил, как отец любил водить его по мастерской. Мастера были в основном мужчины, на специальных машинах они придавали заготовкам форму и нашивали ленты на шляпы. — Проклеить, отпарить, вытянуть…

Внезапно послышались крики и грохот. В бараке появились охранники с дубинками.

— Что происходит? — зашептались встревоженные люди. — Вы что-нибудь видите?

Любое неожиданное вторжение вселяло в заключенных ужас.

— Вам всем повезло, — объявил блокфюрер Мюллер, прохаживаясь между рядами нар. — Завтра к нам приезжает комиссия из Красного Креста, мы хотим, чтобы вы выглядели хорошо. Так что пришло время мыться и чиститься. Оставляйте свои вещи здесь. Вы скоро вернетесь. Давайте, поднимайтесь! Через час вы почувствуете себя на сто процентов лучше.

Но заключенные пребывали в нерешительности и в страхе. Красный Крест? Его здесь никогда не бывало. Может, приезжали один раз в детский лагерь. Многие из них сидели в лагере по нескольку лет. Они нас обманывают. Неужели это конец?

— Вы ведь понимаете, что это значит! Нас всех убьют! — закричал кто-то. — Так было с тридцать четвертым бараком на той неделе. Никто из них не вернулся!

— Ну же, что за глупости, — пытался утихомирить их Мюллер. — Откуда вы взяли эту чушь? Это всего лишь баня. Вы будете не больше мертвыми, чем я. Будете пахнуть намного лучше. И избавитесь от вшей. Разве это плохо? А друзей ваших из тридцать четвертого барака перевели в другой лагерь. Ну же, давайте, давайте! Это для инспекторов из Красного Креста. Всем построиться! Вы же знаете, мне можно доверять.

Один за другим, понимая, что выбора все равно нет, заключенные начали подниматься с нар. Тревога нарастала. Это какая-то уловка? Или они говорят правду? Может, это пресловутый «отбор», свидетелями которого они уже были? Охранники ходили между рядами и колотили дубинками по стойкам. При этом они казались заботливыми няньками, а не безжалостными убийцами, какими их все знали.

— Давайте, вставайте. Не беспокойтесь. Нечего тут волноваться. Пошли.

Мужчина, с которым Блюм беседовал, сдвинул назад свою кепку и пробормотал философски: