Одинокая девушка

Совершенно смутившись, Лоррен быстро схватила халат и набросила себе на плечи.

– Зачем бы пришли? Я собираюсь спать, – сухо сказала она.

Алан, как всегда, пристально смотрел на нее, и щеки Лоррен стали такими же розовыми, как ее ночная рубашка.

– Я вижу, – ответил он. – Я не думал. Но не стесняйтесь, ложитесь. Я только хотел поговорить с вами, моя чистая сердцем, целомудренная маленькая девочка.

Лоррен чувствовала себя неловко, но села на кровати. Алан опустился рядом с ней и обнял за плечи.

– Успокойтесь, – сказал он, когда она попыталась сбросить его руку. – И не съеживайтесь вы так – я не хочу соблазнять вас, хотя обстановка да и время самые подходящие. – Он с надеждой посмотрел на девушку. – Если, конечно, вы сами не захотите меня совратить… – Лоррен рассмеялась над его гримасой, и он поддержал ее. – Так-то лучше, гораздо лучше! Теперь о книге. – Он показал Лоррен книгу, которую принес с собой. – Это уже другая, но мне кажется, она тоже должна вас заинтересовать. Здесь все о газетных публикациях, и ее одолеет даже ребенок.

Лоррен взяла книгу, нетерпеливо открыла и быстро пробежала глазами названия глав. Затем, немного поколебавшись от сознания того, что сейчас она утопит свою гордость и даст ему узнать, что он победил, она рассказала ему, как постепенно меняет свои методы работы и как помогла ей первая книга.

– Эта тоже поможет, – с уверенностью заметила она. – Вот, например, эта глава о том, как правильно писать статью, и о том, что одну и ту же историю можно осветить совершенно по-разному, в зависимости от политических пристрастий хозяина газеты и стиля, которого придерживается редактор. А эта – о том, как правильно оценить уровень газеты. Ну и так далее. Просто великолепно! Отличная тема для обсуждения в классе. – Алан снисходительно на нее посмотрел и сказал: – Все это будет им интересно, потому что газеты – часть нашей повседневной жизни. Можно научить девочек лаконично рассказывать о событиях. Это должен уметь каждый репортер, хотя большинство из них совершенно не способны быть краткими, – заметил он, помрачнев, – и это делает работу редактора еще напряженнее, мне ли не знать! – Алан немного помолчал. – Послушайте, я мог бы набросать кое-что, чтобы помочь вам. Хотите?

В это время хлопнула входная дверь, и Лоррен узнала шаги матери на лестнице.

– Вы серьезно? – спросила девушка. – Вы оказали бы мне такую услугу!

– Сделаю, – кивнул он.

– Лорри, ты уже в постели? – послышался за дверью голос Берил. Она заглянула в комнату и открыла рот от изумления. Увидев выражение ее лица, Алан поспешно сказал:

– Все в порядке, миссис Феррерс. Не думайте, что я приставал к вашей дочери. Правда, я спрашивал ее, но она ответила «нет».

Берил облегченно вздохнула и улыбнулась:

– Я никогда бы не подумала о вас так плохо, Алан. Я прекрасно знаю, что вы хороший и разумный мальчик.

– Правда? – тихо спросил он и добавил: – Я польщен!

– Кстати, Алан, – продолжила Берил. – Лорри собирается на ваш праздничный вечер вместо меня. Мне почему-то не хочется идти, Джеймсу тоже. А Лорри уже в предвкушении этого события, правда, дорогая?

Лоррен кивнула, а Алан снял руку с ее плеча и сказал бесцветным голосом:

– Понимаю. Очень хорошо, это избавит меня от необходимости искать себе спутницу.

Лоррен быстро опустила ресницы, пряча свою радость. Алан встал и направился к двери:

– Спокойной ночи.

Берил вышла вслед за ним, и Лоррен наконец легла, но, взбудораженная, долго еще не могла уснуть.

На следующий день в школе Лоррен с Анной долго бились над макетом школьного журнала, чуть ли не сто раз переделывая его, но так ничего и не добились.

– Опять нехорошо, – тяжело вздохнула Анна. – Все не то. Спроси лучше у Алана, Лоррен. Покажи ему, что мы здесь натворили, и попроси совета. Думаю, он не откажется помочь.

И как Лоррен ни возражала, подруга была непреклонна:

– Не съест же он тебя!

Вечером, готовясь к занятиям, Лоррен с нетерпением ждала, когда вернется Алан. Как только хлопнула дверь, она быстро схватила разрозненные страницы школьного журнала и вышла ему навстречу.

Но Алан был не один. Марго улыбалась Лоррен своей обычной слегка надменной улыбкой, пренебрежительно рассматривая девушку с ног до головы. Поздоровавшись, она стремительно и грациозно поднялась по лестнице в комнату Алана.

Лоррен, пытаясь скрыть досаду, хотела уйти, но Алан задержал ее и спросил, в чем дело. Лоррен ответила, что это уже не имеет значения.

– С этим можно подождать? – настаивал он, но девушка вновь повторила, что это не имеет значения, и скрылась в столовой.

Марго пробыла у Алана весь вечер, Лоррен слышала их веселую болтовню и звуки музыки, доносящиеся в ее спальню. Совсем измучившись, она задремала и не слышала, как уходила Марго.

На следующее утро Алан выходил из дома вместе с Лоррен и опять спросил, что же она вчера вечером от него хотела.

– Абсолютно ничего, – пожала она плечами и с гордо поднятой головой пошла впереди него.

Она сама не понимала, почему была так раздосадована. В конце концов, ее мать, как квартирная хозяйка, не ограничивала его ни в чем: он имел право приглашать любых гостей и они могли оставаться у него хоть на всю ночь. С такими нерадостными мыслями Лоррен направилась к остановке автобуса, а Алан уехал на своей машине в другую сторону.

Вечером он перехватил ее в холле и заставил остановиться:

– Скажите же, что вам было от меня нужно!

Она вырвала руку:

– Я же сказала, что ничего. Совсем ничего!

Лоррен пошла в столовую, но Алан последовал за ней. Девушка начала раскладывать на столе папки и тетради, вытащила школьный журнал, машинально просмотрела его и засунула обратно. Но Алану нельзя было отказать в наблюдательности. Он быстро подошел к ней, заглянул в портфель и вытащил их творение.

– Теперь понятно, – сказал он, пробегая глазами по неумело расположенным на страницах статьям, и улыбнулся. – Не очень получилось?

– Мы не журналисты. Мы всего лишь простые училки, – сухо заметила она. – Сделали так, как сумели. – Она говорила так резко, что сама испугалась и вдруг поняла, что это совсем не начало переговоров о помощи.

– Ну? Чего же вы хотели?

Лоррен подняла голову, Алан ждал, строго глядя на девушку, как взрослый, пытающийся внушить хорошие манеры ребенку. И она, как пойманная школьница, жалобно попросила:

– Пожалуйста, не смогли бы вы помочь нам переделать все это?