Одинокий путник

– Доброго здоровья, – холодно сказал он, увидев Дамиана, направляющегося к крыльцу.

– И тебе, – ответил архидиакон. Вместе с ним шли трое дружников.

– Что тебе нужно здесь? – колдун не собирался скрывать свое отношение к Эконому Пустыни, и громко скрипнул зубами.

– Приехал к тебе в гости, – ответил с улыбкой Дамиан.

– Не может быть, – презрительно фыркнул колдун, и хотел уйти в дом, но вдруг один из дружников в два прыжка преодолел высокие ступени и успел схватить колдуна за рубаху.

Этого оказалось достаточно, чтобы задержать его, пока не подбегут остальные, и драки на крыльце Лешек не видел – колдуна быстро свалили с ног. Но сопротивлялся он долго – на помощь троим товарищам подоспели другие монахи, и только после этого, через несколько минут, связанного колдуна вывели во двор.

Прятать Лешека теперь не имело смысла, лошадей привязали около мостков с перилами, спускающихся в воду, а его самого – к высокой иве на берегу. Увидев Лешека, колдун опустил голову и прошептал под нос какое-то ругательство. Его под руки держали двое монахов, он стоял на снегу босиком, а Дамиан подошел к нему вплотную и спросил:

– Мне не много от тебя нужно. Всего несколько вопросов и одна вещь. Останешься в живых, если честно все расскажешь.

– Я не люблю говорить, когда у меня связаны руки, – ответил колдун.

– Попробуй к этому привыкнуть, – улыбнулся Полкан, – итак, для начала: где ты прячешь кристалл?

Лицо колдуна изменилось в одну секунду: он этого не ждал. Никогда ему не приходило в голову, что кристаллом захочет завладеть братия. Он покачал головой и процедил сквозь зубы:

– Ищите.

– Не беспокойся, найдем. Может, ты поможешь нам? Зачем перерывать весь дом, и тратить время?

Колдун покачал головой, и Дамиан жестом указал дружникам на сосну, растущую во дворе. Колдуна, так же как и Лешека, привязали к дереву, но сидя, чтобы Дамиан мог говорить с ним сверху вниз. Трое или четверо монахов направились в дом, а остальные встали рядом с Дамианом.

– Ты можешь меня остановить, – прошипел архидиакон, и, выхватив из-за пояса плеть, наотмашь хлестнул колдуна по груди и плечам. Колдун лишь сузил глаза и стиснул зубы: плеть порвала рубаху, и на том месте, куда попал ее металлический конец, начало расплываться кровавое пятно. Лешек завыл и забился: Полкан убьет его! Не так много надо, чтобы этой плетью убить человека! Ему когда-то хватило пяти ударов.

Но колдун не умер ни от пяти, ни от десяти. Судорога пробегала по его телу от каждого удара, и вздрагивали губы, от рубахи остались одни лохмотья, и кровь пропитала ее насквозь, но колдун молчал, откинув голову и глядя в одну точку, поверх головы Дамиана. Лешек разрыдался, но веревки держали его крепко, и помочь колдуну он ничем не мог. Пусть дружники найдут кристалл, пусть Полкан забирает его и уходит!

– Ты сильный человек, – хмыкнул Дамиан, вытирая лоб, – но у всякой силы есть предел, вот увидишь.

Он ударил колдуна еще несколько раз, пока его не остановил один из дружников – брат Авда, как потом узнал Лешек.

– Дамиан, хватит. Найди другой способ, иначе ты просто его убьешь.

– У меня в запасе много способов, – усмехнулся архидиакон, – но я приберегу их для других вопросов.

Через несколько минут на крыльцо вышел один из дружников, и показал Дамиану найденный кристалл – отыскать его было нетрудно, он лежал в маленьком сундучке на полке, замочек которого Лешек мог открыть ногтем.

– Это он? – спросил Дамиан, но колдун не пошевелился, – я думаю – он.

Лешек сам готов был крикнуть, что это то, что им нужно, лишь бы Полкан больше не трогал колдуна, но его рычания никто не слушал.

– Итак, какой стороной к солнцу его надо повернуть, чтобы заставить людей исполнять мои приказы? – Дамиан пригнулся, словно хотел получше рассмотреть лицо колдуна.

Лешек обмер: откуда они узнали? Кому колдун успел рассказать о кристалле? Колдун не смог скрыть горечи – зубы его громко скрипнули, и закрылись глаза.

– А вот мы сейчас его испытаем, – Дамиан потер руки, и когда дружник передал ему кристалл, направил узкий луч на грудь колдуна. Раны под лучом на глазах начали затягиваться, и Полкан поспешил повернуть его другой стороной. Радужный, переливчатый свет широким конусом полился на грудь колдуна, и на его лицо – Лешек никогда не видел, как солнце преломляется через эту грань кристалла, колдун никогда при нем этого не делал.

– Давай, отвечай: что значит: ловить души. Это мой самый главный вопрос, и я не уйду отсюда, пока не получу на него ответа.

Колдун молчал, и Дамиан недоверчиво посмотрел на кусок хрусталя в своей руке, а потом направил радужные лучи на одного из дружников, и велел:

– Замри.

Тот переминался с ноги на ногу, и остановился ровно в той позе, в которой застал его приказ – кривой и неудобной. Дамиан опустил кристалл, но дружник не пошевелился. На лице его застыл испуг, и архидиакон снова направил на него лучи и сказал:

– Читай «Отче наш».

Но дружник молчал, глядя на архидиакона расширенными глазами, полными муки.

– Свободен.

Дружник рухнул в снег как подкошенный и почему-то разрыдался.

– Что ревешь?

Тот ничего не ответил, мотая головой.

– Ну что, мне эта вещь подходит, – Дамиан сунул кристалл в кошель, – жаль, на колдуна не действует. Ты расскажешь мне, что значит ловить души, или я спрошу тебя по-другому?

– Спроси по-другому, – скривив лицо, ответил колдун.

– Разводите костер, ребята, – велел архидиакон, – посмотрим, что он нам скажет.

Колдун молчал. Молчал, когда Дамиан пытал его раскаленным на огне копьем, и когда прижимал к ранам на груди горящие головни, и когда вплотную придвинул угли костра к его босым ногам. По бледному лицу колдуна катился пот, глаза были плотно закрыты, и подбородок дрожал от напряжения, сжимающего зубы. Лешек уже не рыдал и не рвался: в нем что-то надломилось, он перестал воспринимать действительность всерьез, словно происходящее было сном, наваждением. Такого не могло случиться на самом деле! По двору расползался тяжелый запах горелой плоти, ноги колдуна обуглились, и любой человек давно бы потерял сознание, но колдун молчал и сознания не терял, только угол рта его подергивался непроизвольно, как это всегда бывало с ним от волнения или усталости.

– Кончай, Дамиан! – взмолился дружник, прижимающий к земле колени колдуна – снег вокруг растаял, обнажив мокрую пожелтевшую траву.

Дамиан, который мрачнел с каждой минутой все сильней, ногой отодвинул угли в сторону, и они зашипели в снегу.

– Выводите из подклета лошадей, кто там еще у него есть, и поджигайте дом, – вздохнул он, и монахи поспешили выполнять его приказ.

Когда дом со всех сторон обложили сеном и соломой, колдун заговорил, и Лешек не узнал его тихого, надтреснутого голоса: