Одна из них

– Формально ты не часть отряда, – заметила Эльсона, искоса разглядывая растрёпанную девушку. Кассандра могла догадаться, о чём она думает: следует причесаться, прежде чем она пойдёт к Бимбикен. Строгая дисциплина в лагере ливьер сводила с ума сводом бессмысленных правил.

– Ты намекаешь, что я так и останусь на уровне «физкультура с утра до ночи», и ничего важного?

– Что значит «ничего важного»? – Эльсона покачала головой. – У нас есть общая цель, а твоя цель – она другая. И я не уверена, что у тебя получится… соответствовать.

– Соответствовать чему?! – не выдержала Кассандра. – Я же не знаю, что у вас за цель. Ваша следующая операция? Или предыдущая? Вы ничего мне не говорите, только гоняете по лагерю.

– Мы не можем, – сдержанно сказала Нириаль, присаживаясь за стол и стягивая с головы платок: она только что вернулась с огорода. Кассандра хотела помочь им хотя бы в этом – в конце концов, она ведь из Цветочного округа! Но ей не позволили. – Пока Ляля Бимбикен не даст добро, ты наш гость, а не член команды.

– Я и не хочу им быть, – едко заметила Кассандра. – Это уже слишком. Я просто хочу лекарство для мамы. И отыскать Мари.

– Может быть, в этом и проблема? – Нириаль вскинула брови. – Ты подумай, поищи в себе. Что ты там видишь?

Нириаль была милая, заботливая девушка. Она чем-то напоминала Кассандре Мари. Но некоторые её советы…

– Что я должна увидеть? – спросила Кассандра.

– Это так не работает, – усмехнулась Эльсона. – Ты ничего не должна. Ни нам, ни твоей сестре. Только себе.

– Я не понимаю… – Кассандра закрыла глаза и положила в рот полную ложку густой зелёной каши.

* * *

Альфа Камила вышла к реке и остановилась у крупного валуна. Потрогала его рукой – нагревшийся за день камень поделился с ней своим теплом – и осторожно присела на край. Старые кости, хрупкие кости. Ангел, как же тут, в лучах закатного солнца, хорошо и спокойно… В лагере даже ночью так спокойно не бывает. Ох уж эти девчушки, юные и резвые. Когда-то и она была одной из них. Но юность проходит, и её сменяют мудрость, стойкость, воля… Впрочем, нет. Воля должна быть всегда. Альфа вскинула голову и посмотрела на солнце, не прищуривая глаз. Как ослепительно прекрасно жить и как невероятно больно, что она не может вдохнуть этот воздух полной грудью, как раньше.

Альфа обернулась, услышав за спиной лёгкие шаги. Не останавливаясь, мимо неё пронеслась Ляля Бимбикен, на ходу стягивая с себя одежду.

– Я в воду, – бросила она.

Рыжие волосы разметались по голым плечам и спине. Ляля подняла руки, потянулась к небу, постояла так с минуту и резко нырнула.

– Не будешь слышать под водой меня, – сказала ей Альфа, когда мокрая голова появилась на поверхности.

– Говори сейчас, – отозвалась та.

Альфа вздохнула. Она мысленно готовилась к волне сопротивления, к огненной вспышке – тому, что ей самой было так чуждо. Может быть, и хорошо, что Бимбикен не стоит рядом на берегу.

– Что скажешь о ней? О Кассандре?

– Упрямая. Слишком упрямая. Мы не можем помочь ей сейчас, и она нам тоже не помощница. Я не знаю, что с ней делать. А ты как думаешь?

– Полагаю, научить её покрову надо. И всему, что знают девочки.

Бимбикен всплеснула руками по воде.

– У неё не получится! Ты же знаешь, покров развернуть – для этого нужно чувствовать. Для этого нужно прийти в лагерь, искать, хотеть быть частью нашего движения…

– Пришла и ищет она, – заметила Альфа Камила. – Но не знает о «движении». Конечно, будет чуждо ей всё.

– Ей чуждо, потому что она из Поверхностного мира, – отрезала Бимбикен. Она вылезла из воды и принялась отжимать волосы, пылающие в лучах заходящего солнца. – Она одна из них!

– Неверно это, если посмотришь на историю… всегда рядом с нами был Поверхностный мир и…

– И королева Алеона, – перебила Ляля Бимбикен, – положила этому конец.

– Знает один Ангел, было ли верным это решение. – Альфа пожала плечами и закрыла глаза. Где же они, её воздушные течения, потоки, нежные прикосновения? Такие тёплые вечера да ещё, пожалуй, штормовые ночи всегда порождали горькую иллюзию, будто стихия снова стала к ней благосклонна. – Может разделить с нами нашу цель Кассандра, – сказала она наконец.

– Разве? Я не уверена. Или ты полагаешь, что я не разбираюсь в людях, после стольких лет? – в голосе Бимбикен послышалась усмешка.

Что ж, если она того хочет…

– Полагаю, не разбираешься, – отозвалась Альфа и заметила, что Бимбикен вздрогнула. – И никогда не разбиралась. Подумай об этом.

Воздух молчал. Альфа Камила задремала, укутанная со всех сторон тишиной. Когда она открыла глаза и огляделась, Бимбикен и след простыл. Слова Альфы задели её, возможно, даже рассердили… Что ж, тем лучше. Бедная измученная душа. Альфа не могла понять, как у Бимбикен получается черпать энергию в такой эмоциональной карусели, но, поистине, у каждого свои способы.

* * *

– Что ты чувствуешь?

Кассандра сидела на высокой табуретке, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Глаза были туго перевязаны платком, а руки стянуты верёвкой. Ляля Бимбикен уже раз пять задала ей этот вопрос: командир сказала, Кассандре нужно сосредоточиться и хорошенько подумать, прежде чем она даст ответ. Однако ничего не приходило в голову. В конце концов она сообщила:

– Я теряю равновесие.

– Ещё бы, – насмешливо отозвалась Бимбикен. – Перестань качаться. А теперь ещё раз с начала. Что. Ты. Чувствуешь?

– Боль от узла на затылке… голод… усталость…

Обязательно было проводить с ней эти опыты вместо обеда?

– Не физически, – раздался за спиной голос Эльсоны. – Какие эмоции ты испытываешь?

– Раздражение, – выпалила Кассандра и услышала, как фыркнула Бимбикен рядом с ней. – Я упрямая, я знаю! Но я всего лишь отвечаю упрямством на упрямство. Разве не так? С Мари я никогда не была такой…

– Мари, – подхватила Эльсона. – Когда ты видела сестру в последний раз?

– Не надо, – оборвала Бимбикен Эльсону – Не отвлекай её. Что ты чувствуешь?

– Тревогу, – Кассандра съёжилась на стуле.

– Ты чувствуешь страх?

– Нет.

– Почему? – допытывалась Бимбикен. – Твоя сестра, как ты говоришь, у Роттера, а тебе не страшно?

Кассандра задумалась. Она действительно боялась за Мари поначалу, но потом это чувство переросло во что-то другое. Какой смысл бояться, если страх парализует, не позволяя влиять на ситуацию? Это же очевидно. С другой стороны, зачем тогда вообще эмоции, ведь, какую ни возьми, все лишь отвлекают от дела? Может быть, Бимбикен этого от неё и добивается? Чёрт знает!