Офицеры-2

— Каждому свое. С тобой у нее семья будет и дом, а я сейчас не мог бы ей дать даже крыши над головой.

— Как это? Почему?

— Дача отца была государственная, ее бы в любом случае отняли, и квартира тоже отошла в казну.

— Ни хрена себе!

— Ладно, есть более интересный разговор. Пой­дем загоним во двор мою машину.

— Давай в магазин съездим.

— Не надо. Я все привез.

Увидев знакомый «ЗИС» отца Ставра, Шуракен удивился:

— Как же наш красавец уцелел? Где ты его отыс­кал?

— Командора надо благодарить. Он взял машину и Грея. Помнишь отцовского колли?

— Я жил некоторое время у Командора после того, как вернулся. Но тогда там еще не была ни «ЗИСа», ни Грея.

— Наверно, они тогда еще были на отцовской даче. Ставр вытащил из машины спортивную сумку.

— Хорошо, Женьки дома нет, — сказал Шура­кен. — Не представляю, что было бы, если бы она вот так ни с того ни с сего тебя увидела. Она беременная.

Ставр обернулся и посмотрел со странной усмеш­кой, словно решая, сказать другу то, что он сейчас ду­мает, или отбрехаться, и предпочел отбрехаться:

— Такое случается в семейной жизни.

Войдя в дом, Ставр расстегнул молнию на сумке и достал четыре бутылки водки.

— Есть интересный разговор, Шур, — сказал он, ставя бутылки на стол. — Я привез сенсационные известия о нашем бывшем шефе Ширяеве. Думаю, они тут кое-кого здорово заинтересуют.

— Черт возьми, я был просто на все сто уверен, что этот сучий потрох жив!

— Еще как жив! Он развил такую бурную дея­тельность, что достал даже наших заклятых друзей из ЦРУ.

18

Возвращение Ставра особого впечатления на Ко­мандора не произвело. Он и не такое видел.

— Ну что ж, — сказал он, — хороший уровень вы­живаемости. Значит, не зря тебя учили. А вообще, по­вод есть. Давайте, ребята, по сто грамм за возвраще­ние Егора.

Командор провел своих парней на веранду. Стол был уже накрыт. Командор дал адъютанту Косте со­ответствующие указания. Прапорщик смотался на ры­нок, купил парной грудинки на борщ и хороший ку­сок свинины на отбивные и сейчас священнодейство­вал на кухне.

Не садясь за стол, Командор разлил по рюмкам водку.

— За тебя, Егор, ты меня очень порадовал, — ска­зал он.

— Просто повезло.

— Не говори так. Просто ничего не бывает. Если в одном месте встало, в другом обязательно упадет — за­кон жизни.

Они выпили. Спецы стояли чуть ли не навытяж­ку. Несмотря на вполне вольный стиль одежды и от-

росшие лохмы Шуракена, оба сейчас до смешного со­ответствовали выражению «господа офицеры».

— Ребята, что-то вы напряженные? — усмехнулся Командор. — Расслабьтесь. Вы мне уже не подчинен­ные и имеете полное право выпить с бывшим сослу­живцем в неформальной обстановке.

На веранде появился Костя.

— Подавать, Иван Георгиевич? — спросил он.

— Давай.

После обеда перешли в бильярдную, и Ставр от­дал Командору фотопленку, отснятую на базе Совет­ника.

— Хорошо, я отпечатаю и посмотрю снимки, а пока расскажи, что там организовал Ширяев?

— Ну что сказать, Иван Георгиевич, — ответил Ставр, — отличный ларек по продаже российского оружия примерно в восьмистах километрах севернее экватора.

— Сейчас я дам бумагу и ручку. Садись и пиши от­чет.

— Какой отчет?

— Отчет о разведывательной операции, проведен­ной по моему приказу.

В Ново-Троицкое Ставр и Шуракен вернулись поздно вечером. Уже стемнело. Когда свернули с шос­се, фары автомобиля высветили засыпанную щебен­кой дорогу. Ставр включил дальний свет, и в глубине леса лучи рикошетили от шершавых стволов черных елей. Через двести метров дорога из беловатой щебен­ки уперлась в глухие ворота усадьбы. — Ну нагородил городище, — усмехнулся Ставр. — А впрочем, мне нравится, с крупнокалиберным пуле­метом тут долго отсиживаться можно.

— Это точно.

Шуракен вылез из машины и пошел открывать во­рота.

Ставр загнал машину во двор. Шуракен закрыл во­рота и пошел к клетке Дуста.

— Эй, Шур, ты собираешься выпустить этого лю­доеда? Тогда подожди, я залезу обратно в машину и закрою дверцы.

— Не шугайся, Дуст службу знает. Он уже разоб­рался, что ты свой.

Засидевшийся за день Дуст, вырвавшись на сво­боду, завертелся вокруг хозяина, неистово размахивая хвостом, и, встав на задние лапы, всей тяжестью об­рушился на грудь Шуракену. Затем он тяжелым мед­вежьим галопом сделал круг по двору и завернул к Ставру. Пасть Дуста была разинута от уха до уха, и не у всякого хватило бы хладнокровия спокойно посмот­реть на клыки размером с большой палец.

Но Ставр уже понял, что пес молодой и настоя­щей строгости в нем нет. Он опустился на корточки.

— Да ты еще совсем пацан. Ну иди, иди ко мне, валенок.

— Кончай морочить голову моему псу. Не порти мне собаку, — сказал Шуракен.

Он вошел в дом, включил свет. В комнату вошел Ставр. Обшитые вагонкой стены и потолок были по­сечены тенями и лучами от лампочки под жестяной нахлобучкой. Первое, на чем остановился взгляд Ставра, была рама с фотографиями.

— Что это у тебя за мемориальная доска? Вместо ответа Шуракен молча снял раму со стены

и убрал на верх шифоньера.

— Ерунда. Да, я страдал, но теперь мне за это стыд­но. Как ты однажды сказал, Ставридас, война конча­ется только для мертвых. Как ты думаешь, они не мо­гут поручить Советника кому-нибудь другому?

— Конечно могут, но это будет несправедливо. — Он снял куртку, повесил ее на гвоздь, на котором рань­ше висела рама, и сел на табуретку.

Шуракен опустился напротив него на раскла­душку.

— Несправедливо — это для руководства не аргу­мент, — сказал он.

— Но никто лучше нас не знает этот район. Мы можем разобраться с ним вдвоем и быстро — а вот это уже аргумент, что, нет?

— Все зависит от того, какой диагноз бни ему по­ставят. По новым понятиям он, может быть, не пре­датель, а деловой человек, бизнесмен. Может, с ним сотрудничать захотят, а через пару лет еще и пригла­сят на родину как почетного гражданина. Это уже бывало.

— С нашими у Советника есть шанс все уладить, но я сомневаюсь, что он договорится с американца­ми. Там теперь их зона влияния.