Офицеры

Советник сидел за столом, на котором рядом с письменным прибором стояла великолепная стату­этка из полупрозрачного матового стекла, изобра­жающая крылатую девушку. Это была гордость его коллекции — «Эмили», носовая фигура с «роллс-ройса».

Советник оценивающе посмотрел на вызываю­щие морды спецов, их дерзкие раскованные позы, в которых они остановились перед ним.

— А, господин Дубровский и сеньор Зорро, — приветствовал их Советник. — Спасатели шлюх. Как вам нравится запах горящей резины?

— При чем резина? — спросил Ставр.

— А вы не слышали про местную национальную забаву — надевание бус? Для нее используют старые автомобильные покрышки.

— Не надо нас пугать, — ответил Шуракен. — Не­которые уже пробовали.

— Утром я виделся с президентом и, учитывая его отношение к вам, попросил защиты для вас. Прези­дент при мне звонил своему брату и запретил ему вас трогать. Но генерал потребовал, чтобы вы принесли ему извинения за дискредитацию личности. Считаю, что он имеет на это полное право. Так что поезжайте к нему и извинитесь за стрельбу в клубе, об осталь­ном все будут молчать.

— А нам не надо прихватить с собой старые ав­томобильные покрышки, или у генерала свои есть? — поинтересовался Ставр.

— Мы не поедем к Джорику даже под честное слово президента, — сказал Шуракен. — И извинять­ся нам не за что. Он сам нарвался, он дал мне по мор­де в присутствии других офицеров. Пусть радуется, что остался жив.

— Я нахожусь здесь для того, чтобы отношения с Сантильяной оставались хорошими. И я прямо вам скажу, что, несмотря на все ваше непомерное само­мнение, вы слишком мелкие фигуры в этой игре. Вами очень легко пожертвовать. Но сейчас я вам га­рантирую, что генерал примет ваши извинения. Правда, это не означает, что он вам все простит и за­будет. Тут так не принято.

— Тогда зачем нам к нему таскаться? — спросил Шуракен.

— Действительно, зачем? — продолжил Ставр. — Зачем лезть на пальму, если и так ясно, что рано или поздно кокос сам свалится на голову.

— Мы, пожалуй, подождем, когда Джорик сам явится с нами разбираться, а там посмотрим: кто — кого?

— Я хочу, чтобы эта вонючая история немедлен­но и тихо закончилась, — сказал Советник. — Я га­рантирую вам неприкосновенность и обещаю, что, если вы выполните условия генерала Агильеры, вне зависимости от того, что вы при этом будете думать про себя, через неделю вы улетите домой с заверен­ными печатями республики выражениями благодар­ности от президента и самой высокой оценкой вашей профессиональной деятельности от меня. Да, малень­кий нюанс, кого вы убили, когда везли Аль-Хаадата?

Ставр и Шуракен переглянулись.

— Я не знаю, — сказал Ставр. — Стрелял я. Од­ного точно могу подтвердить. А что?

— А то, что это оказался вождь одного из кла­нов, и за него теперь требуют компенсацию в тыся­чу долларов.

— Вы собираетесь вычесть их из наших суточ­ных? — поинтересовался Шуракен.

— Нет. Эта поездка была санкционирована ге­нералом Агильерой, он и заплатит компенсацию. Я вам сказал это, чтобы подсластить пилюлю. Когда вы поедете извиняться, мысль о компенсации за вашу меткую стрельбу немного утешит вас.

— Боюсь, родственникам вождя придется долго ждать этих денег, — сказал Шуракен.

Вернувшись к себе, спецы открыли по банке пива из холодильника и приступили к обсуждению ситу­ации.

— Я не поеду извиняться, — сказал Ставр. — Мне на все это наплевать. Я считаю, зря ты ему яйца не отстрелил.

— Правильно, — согласился Шуракен. — Ты из­виняться не пойдешь. Пойду я, потому что я стре­лял.

— Что? Не понял.

— Пора возвращаться домой, Ставридас. Там черт знает что творится, а у меня мать, у тебя отец и...

— У нас — Женька, — закончил его мысль Ставр.

— Раз Советник нас домой досрочно отправить обещает, я извинюсь. Я Джорика за человека не дер­жу, мне все равно.

— Мать твою! Ладно, только нечего это дерьмо тянуть, едем прямо сейчас.

В знак протеста против всей этой затеи Ставр пе­ред отъездом разрисовал морду зеленым, черным и красным гримом.

— Ну и на черта ты это сделал, Ставридас? — спросил Шуракен, когда увидел его боевую рас­краску.

— А с какой, по-твоему, мордой я должен ехать извиняться перед этой сволочью?

— А тебе не надо идти перед ним извиняться. Стрелял я, значит, извинений требовать он может только от меня. К Джорику пойду я один.

— Один ты никуда не пойдешь.

— По правилам, кто-то должен оставаться на страховке. Если со мной что-нибудь случится, ты в любом случае вытащишь меня оттуда.

14

На сей раз Ставр и Шуракен пробрались через город без особых происшествий. Может быть, им по­везло, потому что за ними не тащились раздражав­шие народ национальные гвардейцы, а может, пото­му что день был в разгаре, жара стояла адская, и бан­диты отсыпались на своих тюфяках. За городом им попался один-единственный пегий от ржавчины гру­зовик, который, хлопая рваным брезентом, мчался подобно гонимому ветром страннику.

— Не подъезжай к воротам, остановись здесь, — сказал Шуракен.

Ставр съехал на обочину. До ворот виллы оста­валось около двадцати метров. Солнце стояло в зе­ните, на лица и камуфляж спецов падала тень от ре­шетки над головой, на которой был установлен тот самый пулемет, который им подарили вертолетчи­ки. Спецы забрали его из «тойоты», когда люди ге­нерала Агильеры пригнали ее в резиденцию прези­дента.

Шуракен вылез из «крокодила». Он вытащил из кобуры пистолет и нож из ножен, положил их на си­денье. Не было никакого смысла идти вооруженным на виллу, если оружие все равно пришлось бы сдать. Единственное, что у него осталось, — это личная ра­ция «стандарт» в кармане под левым плечом. У ра­ции была одна исключительно ценная функция: она автоматически подавала сигнал бедствия, если дли­тельное время находилась в горизонтальном поло­жении.

— Не отключай рацию, чтобы я слышал, что там происходит.

— Не психуй, все нормально будет. Но если что — тогда гуляй и ни в чем себе не отказывай.

Оставшись сидеть за рулем «крокодила», Ставр напряженно следил, как Шуракен медленно идет к воротам. Он положил автомат на колени. Это был «Калашников» новейшей разработки — отличная ма­шина под патрон международного стандарта и с под-ствольным гранатометом. Он еще не поступил на вооружение в разоренную российскую армию, но уже появился на диком рынке оружия. Ставр маши­нально достал из стоявшей между сиденьями цин­ковой коробки гранату и загнал ее в подствольник. Если бы, войдя в ворота виллы, Шуракен через де­сять минут не сообщил, что с ним все в порядке, Ставр с помощью пулемета разнес бы ворота к чер­товой матери, протаранил бы их обломки мордой «крокодила», ломом прошел бы по вилле с автома­том в руках и вытащил Шуракена живого или мерт­вого или погиб бы сам, смотря как повезет.

Шуракен уже подходил к воротам, когда Ставр услышал урчание двигателя приближающегося сза­ди автомобиля. Он медленно повернул голову и гля­нул через плечо — ничего интересного не обнаружи­лось, всего лишь старый армейский джип, набитый местными вояками. Проезжая мимо, они тоже по­смотрели на Ставра. Из-за его боевой раскраски они даже не поняли, черный он или белый. Ставр уви­дел, что это «ягуары», он легко определил их по чер­ным обвязкам на головах вместо беретов национальных гвардейцев. Джип проехал, волоча за собой кроме бензиновой гари ядовитый запах ромового перегара, отчетливо различимый в неподвижном знойном воздухе.