Огнеборец

Кожедуб же смотрел на меня. Его лицо исказила хищная усмешка.

— Ну давай же, вредный, старый… уважаемый… Назови меня. Я знаю, ты хочешь…

Но мы продолжали молча играть в гляделки. Наконец Кожедуб отвернулся, показал что-то своему помощнику, и тот с красным флагом начал спускаться вниз.

Я раздосадованно цокнул языком. От Лены не укрылось наше безмолвное противостояние, и она ухмыльнулась.

— Как это так получилось, что ты в любимчиках? — саркастически заметила она.

— Это всё моё непреодолимое очарование…

Лена вновь прыснула, не сдержавшись.

— Оно и видно, — она уже с трудом сдерживала смех.

Я придвинулся поближе и заглянул в её синие, словно море, глаза.

— Сомневаешься?

Она не спасовала. Придвинулась ещё ближе. Наши лица были так близко, что я чувствовал её взволнованное учащенное дыхание.

— Нисколько, — ответила она, опустив взгляд. Глаза её прикрыли длинные чёрные ресницы. Затем она опять медленно подняла взгляд на меня.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга.

— Елена Соколова!

Раздался голос Кожедуба, и кандидаты захлопали. Со стороны Ленского вырвался стон разочарования.

— Ну мне пора! — жизнерадостно сказала Лена и вскочила с места. — Смотри как следует!

Хитрая улыбка заиграла на её лице.

— Покажи всё, на что способна, — улыбнулся я в ответ.

Она отряхнула от земли короткие чёрные шорты и фыркнула.

— Это не понадобится.

Сказав это, она в несколько прыжков спорхнула вниз на арену, и помощник привязал к её поясу красный флаг.

Лена подняла руки вверх и, изогнув гибкую спину, потянулась, продемонстрировав атлетичную фигуру.

Затем она попрыгала на месте, разминая голени, и её упругая грудь, прыгающая вверх-вниз, буквально приковала мой взгляд.

Она посмотрела прямо на меня.

«Смотри на меня и не моргай», — произнесла она одними губами.

«Уже», — ответил я.

Губы её тронула улыбка, и она вновь обратила внимание на арену, продолжив разминаться перед схваткой.

Я же бросил взгляд в сторону Кожедуба. Он был очень доволен собой…

— Какого ты задумал, старый ты хрен…

— Похоже, она уверена в победе, — заметил Ленский, — что странно, ведь я не почувствовал в ней дара.

— У меня такое предчувствие, что он ей и не нужен, — ответил я.

Зато одаренный Баранов, похоже считал, что это будет легко и был на сто процентов уверен в своей победе.

— Мне как раз в особняк нужна новая горничная, — усмехнувшись, обратился Баранов к Соколовой. — Обещаю тебе осо-о-обенное обращение, если будешь прилежной.

Голубые глаза Лены вспыхнули холодной яростью. Она фыркнула и хищно усмехнулась.

— Лучше в свинарнике поработаю — чище буду.

— Это тоже можно устроить, — ответил Баранов, как можно спокойнее. Хотя скрыть вспышку ярости удалось ему плохо.

Оба соперника приготовились к бою.

— Начали! — скомандовал Кожедуб.

Баранов чувствовал себя уверенно — всё-таки он, как геомант, был в своей стихии здесь, на глубине нескольких метров. Даже стены были ему помощниками на этой арене.

Он топнул ногой и каменный пол задрожал. Выпендрежник.

— Время поставить тебя на место, — оскалился Баранов.

— Если бы мне платили каждый раз, когда я слышала эту фразу… — скучающим тоном ответила Лена.

— Ну тогда это будет последнее, что ты услышишь. Если пообещаешь не двигаться и будешь потом хорошей девочкой, обещаю — будет не больно.

Он был не так глуп, как я поначалу считал. Не раскрывал все карты сразу, не бросался бездумно в атаку, не зная, на что способен его соперник, эта небольшая демонстрация силы была призвана расшатать его противника, вынудить к действиям.

Но Лена на это не повелась, и поэтому он продолжил докапываться до неё словесно — благо, правила этого не запрещали.

— Чёртов дворянчик, он хорош, — отметил Ленский. — У его дара очень большой потенциал. Не меньше дельты.

Интересно на каком уровне сейчас я?

— Жаль, оказался он не в тех руках, — сказал я, — Но недооценивать его глупо. Особенно на этой арене.

— Это верно, — согласился Ленский. — Поединок будет трудным.

— Я уверен — она справится.

И основания так полагать у меня были.

Лена не сводила своих цепких глаз с противника. Она сохраняла ледяное спокойствие. Смотрела прямо в глаза своему врагу. Сама же замерла, как зверь, готовый к броску.

И при этом внешне выглядела расслабленной. Излучала уверенность. Но её хищный, колкий взгляд говорил, что каждая мышца её тела была готова взорваться, бросив её на врага.

— Странно, — задумчиво произнёс Ленский. — Не вижу никаких проявлений дара, но чувствую в ней отголоски Бездны.

— Да? — повернулся я к нему. — Я ничего не чувствую.

Видимо, чутьё Ленского к Бездне было гораздо острее моего. Я отметил у себя в голове ещё один пунктик, по которому стоит прокачаться — не могу же я всё время рассчитывать на него.

— Может, это какой-то скрытый дар без видимых проявлений? — предположил я.

Ленский задумался. Хмыкнул.

— Эспер? Возможно, — он неожиданно понизил голос, будто опасаясь, что кто-то может нас услышать. — Только вот эсперов, Володя, отбирают в Корпус Безмолвия ещё раньше, чем они учатся говорить «гу-гу-га-га».

— Прямо таки всех?

— Всех легальных, — Ленский, казалось, ни на шутку насторожился и оглянулся, — Эсперы слишком опасны, чтобы оставлять им хоть какой-то шанс воспользоваться своими способностями против общества. Лучше держать их под особым контролем. По крайней мере Министерство так считает.

— Министерство похоже считает, что под контролем нужно держать всех, — ответил я.

Ленский хмыкнул.

Тем временем безмолвное противостояние на арене, видимо, подходило к развязке — или по крайней мере к обострению, потому что судя по Баранову, терпение у него всё-таки было на исходе, несмотря на его фамилию.

Лена же хищно улыбнулась, видя, как вздулись вены на его висках и на лбу выступила испарина.

— Думаю, ты просто на язык такая острая, — крикнул Баранов, — А на деле…