Огнеборец

Судя по тому, что Ленский лежал, закрыв лицо сгибом локтя и стараясь не смотреть на яркий свет, можно было предположить, что он чувствовал себя не намного лучше, чем я.

Всё-таки наш учебный поединок прошёл отнюдь не по нашему плану. Да и вообще ни по чьему плану он не пошел.

— Не думаю, что ты хотел взаправду меня убивать, — почесал затылок Архипов и радушно улыбнулся. — Ты не производишь впечатление такого человека.

— Да какая разница, что я хотел? То, что ты не понимаешь, — что есть вещи, которые я не могу контролировать.

— Понимаю. Но ты ведь старался, чтобы я не погиб. Спас меня. Оказал мне первую помощь — это главное. Так что всё, что случилось, — то случилось.

— К этой случайности привели твои действия. — продолжал возмущаться Полозов, — Если бы ты меня послушал и не полез на рожон, ничего бы этого не было.

— Значит, этому суждено было случиться, — пожал плечами Архипов. — Чему быть, того не миновать.

Полозов хотел что-то сказать, уже набрал полную грудь воздуха, но в последний момент шумно выдохнул.

Было видно, как он сдался в попытках объяснить Архипову, в чём тот не прав.

Ну, рассудить я их не берусь. Всё-таки у каждого из них своя правда. Но, по меньшей мере, я должен был признать, что Кожедуб сделал абсолютно верно, разместив их в одну пару.

Потому что сейчас эти двое представляли собой уже практически сработанную двойку. Каждый из них вырос над собой. Стал сильнее. И это несмотря на то что цапались они, как кошка с собакой. Такие люди находят гораздо больше общего, чем хотят того признать.

— Ну что, как у вас прошло? — развернулся к нам Полозов, видимо утомлённый народными мудростями Архипова. — С кем дрались?

Я отвлёкся от созерцания вытянутой руки, протянутой к потолку, и, несмотря на протестующие мышцы пресса, которые тут же свело, умудрился сесть.

— Друг с другом, — невесело улыбнулся я.

— О, так мы коллеги, — ответил Полозов с ухмылкой. — Тоже всё пошло не по плану?

— Не то слово, — ответил я.

— Да, так и вы не выяснили, кто из нас кому может надрать задницу, — отозвался Ленский.

— А ты именно это планировал выяснить? — спросил его я, удивившись.

Хотя на самом деле не был удивлён ни капли.

— А ты разве нет? — спросил у меня Ленский. Выглядело так, будто он на сто процентов уверен.

— Да, немного увлёкся, виноват, — улыбнулся я. — Ну, ты сам виноват, что представил мне отличную возможность себя проверить. Ну и заодно проверить тебя. Ведь не могу же я дружить с каким-то размазнёй и трусом.

— Ха, — хмыкнул Ленский. — Взаимно.

Хоть я и должен себе признать: это мы до сих пор не выяснили.

Но пока мне было достаточно того, что в реальном бою Ленский уже прикрывал мою спину, и трусом действительно не был. Довериться ему в бою я точно смогу.

Хотя теперь краем глаза буду держать его поле зрения. Всё-таки больнее всего ударить могут те, кто ближе к тебе и от кого совсем не ждёшь удара.

Ленский оказался удивительно сильным магом. Я почувствовал, что он, не знаю, специально или нет, будто бы скрывает свою силу. Лишь на мгновение его маска дала трещину, и мне удалось буквально одним глазом взглянуть на его истинные возможности.

Но также я был уверен, что у него в рукавах припрятано ещё много козырей. Кроме того, настоящие его слабости у него будто бы отсутствовали и я если и мог его победить, то за счет напора и мощи. А это сейчас для меня было чревато…

Если бы не инструктора, неизвестно, как далеко бы мы зашли. Хотя, возможно, я бы узнал истинные пределы своего дара.

До этого момента я с такой опасностью не сталкивался. И даже при встрече с Игнитом там, в поезде, для себя я не ощущал такой опасности, там дело касалось других людей. А что если окажется так, что опасность будет и для меня и для других? Или я сам буду представлять опасность товарищам? С Ленским то можно было не переживать, но другие….

Надо будет в певую поработать над контролем своих сил…

А с Ленским, я думаю, мы сможем всё-таки найти общий язык. До этого же момента находили.

— Давай оба признаем, что наиболее вероятным исходом была бы ничья, — протянул я открытую ладонь Ленскому.

Тот приподнял руку, открывая своё лицо, повернулся и взглянул на неё.

Поморщившись, сел.

Мы пожали руки.

— Но я бы тебя всё равно сделал, — улыбнулся Ленский.

— Ага, мечтай, — ответил я. — Твоё счастье, что нас остановили, а то бы твоё эго не пережило правды.

— Утешай себя этим.

— Вы двое точно друзья? — раздался от входного полога знакомый голос.

— А ты что здесь делаешь? — спросил я, глядя, как Лена Соколова прошла через весь лазарет под восхищённые взгляды даже лежачих больных, которые резко превращались в сидячих, лишь бы проводить её взглядом.

— Принесла тебе новую форму, — сказала она и аккуратно села на мою койку, положив мне на ноги свёрток с одеждой. — Не думаешь же ты, что сможешь стоять на плацу голым и слушать результат экзамена?

На лице ее я явственно видел беспокойство. Она медленно осмотрела меня с ног до головы.

Задумалась, поморщив носик и подняв взгляд к потолку, приложила тонкий палец к нижней губе.

— Хотя я бы на это посмотрела…

Не дожидаясь моего ответа, она вспорхнула с моей койки и так же быстро и эффектно, как и появилась, исчезла из палатки, оставив после себя только шлейф цитрусовых духов.

— И что это было? — вопросительно посмотрел на меня Ленский.

— Беспокоится о тебе, — отозвался Архипов.

Я невольно улыбнулся.

— Думаю, нам пора бы поторопиться на оглашение результатов, — ответил я и, развернув свёрток с одеждой, принялся одеваться.

***

Пока Ленский возился с документами для того, чтобы его выписали из лазарета, я всё-таки умудрился освободиться пораньше и вышел из полного медицинских запахов полевого госпиталя на посвежевший ночной воздух. Пахло свежей луговой травой, ещё хранящей запах лета, и едва уловимым ароматом степных цветов.

Солнце уже час как зашло, и здесь, в степи, ночная прохлада нисколько не уступала дневной жаре. А учитывая, что уже была ранняя осень, ночное небо надо мной было усыпано бесчисленными звёздами. Светил ослепительно белый месяц, словно луна, стесняясь, спряталась за покрывало ночного неба.