Огненные острова

Хотя и не совсем так, как планировал.

Я ощупал мою руку. Да, на пальце всё ещё находилось кольцо коменданта Второго легиона. Таким образом, недоразумение можно будет устранить. Но кольцо, которое дал мне Имра, принц эльфов, у меня отобрали. И всё остальное: я был в этой камере совершенно голым.

Не знаю, как долго я лежал в мучениях, возможно, два, три колокола или даже пол дня. В какой-то момент цепь на моей руке натянули, так удерживая меня у стены, и низкая дверь открылась. Через выход где-то поблизости падало немного света, и я, заморгав, посмотрел на три двоящихся лица, которые беспокойно танцевали туда-сюда. Одно из них принадлежало женщине-работорговцу. На ней была одета облегающая жёлто-зелёная униформа с кожаным нагрудником, а лицо выражало отвращение. Вместе с маскировкой, она также сбросила лишние фунты, а без толстого слоя пудры её было почти не узнать, только глаза, рот и голос были ещё теми же.

— Фу, — произнесла она, махая рукой перед носом. — Этот парень воняет, — она повернулась к мужчине слева. Это был тот же, чью дубинку я уже испытал на себе несколько раз. — Капрал, подлатайте его немного, а потом приведите ко мне, — она посмотрела на меня тёмными глазами. — У меня есть к нему несколько вопросов.

— Да, сэр! — выкрикнул мужчина, ударив кулаком по груди. Женщина ещё раз с отвращением посмотрела на меня, развернулась на каблуках и ушла.

— Ты её слышал, мой мальчик, — дружелюбно сказал капрал, схватив меня за волосы и потянув вверх, в то же миг цепь ослабели. Я был слаб, словно младенец, но они не стали рисковать. Другой солдат сначала одел на мои запястья и лодыжки кандалы, прежде чем была убрана цепь. Затем они схватили меня за руки и потащили на палубу.

По конструкции этот корабль соответствовал торговому меченосцу и был похож на пиратский, который преследовал нас. Добрая дюжина человек на коленях тёрла большими щётками палубу, которая ещё частично была ужасно грязной. Но там, где её отмыли, всё выглядело иначе. В тех местах дерево почти блестело золотом. Кое-где старые тросы были заменены новыми, а старые молча выброшены за борт. Передо мной на баке солдаты собирали части из металла, но ещё не было видно, что это будет.

Я всё это видел, но не мог удержать изображение, оно продолжало расплываться. Перед моим левым глазом танцевало светлое пятно и не желало исчезать, сколько бы я не моргал.

То, что на корабле как раз наводили уборку, было для капрала как нельзя кстати. Он приказал привязать меня к мачте и окатить ведром солёной мыльной воды, и те же щётки, которыми ещё недавно тёрли палубу, теперь использовались на мне. Я всё ещё едва мог связывать мысли. Капрала, стоящего передо мной, я видел в двух экземплярах и расплывчато. Похоже, он это заметил, так как подошёл ко мне и снова схватив за волосы и приподняв голову, посмотрел в глаза. Когда он это сделал, в моей голове странно хрустнуло, а пятно перед глазами запрыгало вверх и вниз.

— Всё-таки твоя голова не такая твёрдая, верно? — тихо сказал он. Я хотел ответить, но вместо этого только рыгнул. Он сделал шаг в сторону. — Не так грубо, — попросил он солдат, которые держали меня и мыли. — Ему довольно сильно досталось.

Я хотел его поблагодарить, но палуба под моими ногами в этот момент закружилась, и всё снова потемнело.

Когда я пришёл в себя на этот раз, я лежал на койке в большой каюте. Кроме моей, здесь были ещё четыре, но не занятые. Мои ноги и руки были привязаны широкими кожаными ремнями к корпусу кровати, но я был чистым, раны перевязаны, и кто-то накрыл меня простынёй. Был либо поздний вечер, либо ночь, гладко выбритый светловолосый мужчина в жёлто-зелёной униформе имперской морской пехоты — Морских Змей — держал надо мной фонарь, а другой рукой ощупывал мой череп. Женщина стояла, скрестив на груди руки, и нахмурившись смотрела на меня. Рядом с ней находился капрал и увидев, что я в сознании, кивнул мне. Учитывая то, что он был ко мне благосклонен, с ударами дубинки он постарался.

— Он пришёл в себя, — констатировал фельдшер, внимательно меня осматривая. Затем поднял вверх палец. — Проследи за пальцем, — повелел он. Я выбрал левый из двух, но у меня не особо получилось.

— Воды, — прохрипел я, и фельдшер протянул мне медный ковш, из которого я жадно выпил. Это немного помогло.

— Что с ним? — спросила женщина. — Он просто притворяется?

— Нет, — ответил светловолосый врач. — Амос чуть не убил его, — он ещё раз нежно ощупал мою голову, и даже я почувствовал, что там что-то не в порядке. — Он сломал ему череп, — давление пальцев исчезло. — Череп треснул, и часть кости скользнуло под черепную коробку. Если мы не хотим, чтобы он умер, то я должен его прооперировать. Удивительно, что у него ещё не началась лихорадка.

Женщина поморщилась.

— Он просто должен продержаться достаточно долго, чтобы ответить на мои вопросы, — резко сказала она. — Он работорговец. Нет никакого смысла лечить его перед тем, как повесить.

Я снова попытался что-то сказать, но было сложно.

Врач склонился ко мне.

— Я не работорговец, — прошептал я. Было легче, когда я говорил шёпотом, всё же мне пришлось повторить слова дважды, прежде чем он понял.

Светловолосый мужчина выпрямился, в то время как я опустился назад.

— Он говорит, что нет, — сказал он после этого.

— Я бы тоже так утверждала на его месте, — ответила женщина, качая головой.

— Капитан Копья, — предостерёг капрал Амос. — С этим человеком есть некоторые нестыковки.

— Вот почему я и хочу допросить его, — она сжала руки в кулаки. — Мне всё равно умрёт он или нет, если только я получу ответы, которые ищу.

— Капитан, сэр, я официально заявляю протест, — снова возразил Амос, на этот раз более решительным тоном. — Это мой удар сразил его, и я хочу быть уверенным в том, что не убил невинного человека.

— Посмотри на него, — с горечью промолвила женщина. — Он головорез. Он ночевал в «Жаждущем Кубке», там останавливаются только капитаны пиратов. Если он не работорговец, тогда пират. Так или иначе, его карой будет смерть через повешение.

— Пират, у которого морская болезнь? — спросил Амос, выгибая бровь. — Разве вы не хотите удостовериться, Эльгата? Вы капитан. Скажите мне повесить его, и я повешу. Но насколько вы уверенны в том, что он действительно заслуживает верёвки?

— Вполне, — ответила она, глядя на меня. — Ставлю свою левую ногу на то, что он отправил к Сольтару уже больше, чем одну душу, — она взглянула на Амоса и вздохнула. — Ну да ладно, капрал, пусть будет по-вашему. Для операции в море требуется поддержка богов. Оставим решать им, — она кивнула врачу. — Вправьте ему череп, потом поглядим. Если он выживет, — она развернулась на каблуках и ушла. Мы посмотрели ей вслед, и я попытался что-то сказать.

— Спокойно, мой друг, — сказал капрал. — У неё есть для этого причина, — он заметил мой взгляд и серьёзно покачал головой. — Не благодари меня. Если ты виновен, я сам лично тебя повешу, даже не моргнув глазом, — сказав это, он тоже развернулся и ушёл. Я остался наедине с врачом.

Он повесил фонарь на крюк над моей койкой, зажёг второй и повесил рядом. Подтянув к себе подставку с медной чашей, он налил в неё прозрачную жидкость и помыл руки.

— С головой дело такое, — произнёс он беззаботно. — Сильно больно не будет.

Он открыл кожаную сумку и вытащил из неё небольшой молоток из стали и латуни, что-то похожее на зубило, небольшую пилу и другие инструменты, чей вид не благотворно отразился на моём желудке. Всё это он положил в чашу, в которой только что помылся. Затем выловил обмотанный кожей крепкий кусок дерева со множеством отпечатков зубов.

— Открой, — мягко посоветовал он. Когда я не сразу последовал его просьбе, он схватил меня за челюсть и надавил в одном месте, так что та разжалась сама собой. Он вставил мне деревяшку между зубов. — Я не в первый раз делаю такую операцию, — сказал он с дружеской улыбкой. — Двое из четырёх выжили… Всё зависит от того, смогу ли я найти все осколки, — он засунул мне под шею твёрдый кожаный валик, обернул лоб кожаной петлёй и затянул. — Поэтому не переживай, — объяснил он и начал намыливать мне голову, прежде чем взять бритву. — Если волна не поднимется в неподходящий момент и лихорадка тебя не убьёт, будешь бодрячком, когда мы будем тебя вешать.