Ои?роэн

– Нет, Шуна. С тобой все хорошо, поверь. Намного лучше, чем с иными, кто приходит ко мне.

– Почему же?..

Кайза тоже опустил руку в воду, но не кончики пальцев, а всю кисть. Когда вынул, вода красиво стекала с его сухих смуглых пальцев.

– Считай, это мой подарок тебе.

Подарок...

Я зажмурилась и кивнула.

– Отвернись, – сказала ему и принялась снимать сапоги.

Шаман отошел и сел лицом к выходу на какую-то старую огромную корягу, похожую на корневище. Я посмотрела на его ровную спину, и подумала, что он похож на натянутую струну. Только звук, исходящий от него был никому не слышен.

Мои штаны, рубаха и куртка с тихим шорохом упали на утоптанный земляной пол пещеры. В складках рубахи прятался неровный серовато-желтый камень, похожий на птицу...

В чашу с водой я скользнула одним движением и задохнулась от ледяного холода, а потом ощутила настоящий жар, как будто мое тело опалили огнем.

– Окунись с головой, – услышала я негромкий, но звучный голос Кайзы. – Так будет лучше.

Набрав в грудь побольше воздуха, я сделала, как он велел, а потом почти сразу выбралась на каменный край чаши. Долгие струи стали продолжением моих волос. Еще несколько мгновений жар согревал меня, но прежде, чем я успела дойти до своей одежды, ощутила, как холодная дрожь начинает потряхивать тело.

Кайза встал и, скинув с плеч свой плащ, подошел ко мне.

– Спрячься здесь, – сказал он, распахнув его пошире. Глаза шамана были закрыты.

Я с благодарностью нырнула в теплое нутро пропахшей полынью чужой одежды, и теплые мягкие полы плаща сомкнулись вокруг меня, как широкие крылья.

– Вот и попалась, – сказал Кайза. Голос его звучал так, словно шаман улыбался. – Согревайся, малышка.

Удивительно, но из его уст это слово, всегда меня злившее, прозвучало совсем иначе. Мне и правда стало тепло. Не только снаружи. Глубоко внутри.

Мы долго стояли так под сводами пещеры, древней, как сам мир. Я слышала ровное биение сердца в груди Кайзы и шум воды, падающей в чашу. Слышала свое собственное дыхание и пение птиц где-то там, далеко за гранью этого мира, в котором не было ни прошлого, ни будущего, а только огромные крылья, укрывшие меня от всякого зла.

Очнулась я, когда шаман смешно чихнул и сказал весело:

– Как ты думаешь, Шуна, не пора ли нам отведать тех лепешек, которые моя любимая жена положила нам в дорогу?

Я кивнула, невольно боднув его в грудь.

– Тогда давай одевайся. Я буду ждать тебя возле хижины. Можешь не спешить. Пока разведу огонь и согрею воды. Полагаю, тебе не будет лишним выпить чашку одного хорошего отвара...

С этими словами он зашагал к выходу, оставив меня стоять завернутой в его плащ, как в непроницаемую броню, которая отсекла все дурное.

По крайней мере, я ощущала это именно так.

7

– Хороши лепешки, – сказал Кайза, дожевывая третью по счету. – Умеет моя Вей вкусно готовить.

Я кивнула и облизала жирные пальцы. Лепешки и впрямь были чудо как хороши. Особенно, если вспомнить, что с утра мы ничего не ели.

– Ночь проведем здесь, – шаман вынул горящую ветку из костерка и раскурил трубку. – У меня еще есть дела, да и тебе хорошо побыть подольше на Земле Силы.

Вот и прекрасно. Я была рада никуда не спешить и не помнить о своей обычной жизни. Земля Силы для этого отлично подходила.

Я уже допила отвар из пиалы, которая нашлась в старой каменной хижине, когда Кайза обронил будто между делом:

– Так вот про колдунов...

У меня разом сердце упало куда-то в желудок, где его свело судорогой. Я осторожно поставила пиалу на землю рядом с догорающим костром и посмотрела на шамана в упор.

Хотя на самом деле мне больше всего на свете хотелось зажать уши и убежать.

– Чего там про колдунов? – мой голос снова стал хриплым, как обычно, когда я слишком волновалась.

– Что тебе известно об узах, которые связывают человека Силы с его Источником?

Что мне известно? Я задумалась ненадолго.

– Айна говорила, мол, Источник всегда притянет своего колдуна. Потому что... потому что дает ему особую защиту. Как оберег. И когда они встретятся, все их прежние связи будут разорваны.

Пока я говорила, Кайза задумчиво выдувал тонкий дымок из уголка рта. После того как умолкла, он тоже какое-то время молчал. А заговорив, не отводил взгляда от красных углей в костровище.

– Ты верно запомнила. Все так. Но... как ты думаешь, когда возникает эта связь между магом и его Источником?

– Не знаю, – я пожала плечами. – Если верить тому, что Айна наговорила... все предрешено задолго до их встречи. Вроде... вроде как выбора ни у кого нет. Хочешь, не хочешь – придется быть вместе.

Шаман выкатил носком сапога один из красных углей и, подняв его, задумчиво покатал на ладони. Как и мой сын, он мог делать это безо всякого ущерба для рук. Тлеющий кусок дерева не оставлял на коже ни следа, будто был просто ярко расписанным камешком.

– Я тоже верил в это, – сказал Кайза негромко. – Долгие годы. Но все оказалось сложней.

Он снова надолго замолчал. Сидел и смотрел на уголек в своей ладони.

– Правда в том, Шуна, что маг м о ж е т выбирать. Именно маг делает этот выбор, когда впервые встречает того, кто становится его Источником.

Я моргнула несколько раз, пытаясь понять, о чем толкует шаман, но суть его слов ускользала от меня.

– Не понимаю... – честно призналась я и посмотрела на него жалобно и сердито.

– Вей не выбирала меня, – сказал Кайза. Когда наши взгляды и наши души соприкоснулись, для нее все было решено раз и навсегда. Для нее это стало так, словно вся ее прежняя жизнь являлась лишь дорогой к нашей встрече.

Это мне было понятно. Я кивнула, не отводя глаз от лица шамана. Он вздохнул и, отведя глаза от углей, пронзил меня взглядом, подобным наконечнику стрелы – не вздохнуть, не отвернуться.

– Вей не выбирала меня, – повторил он. – Это Я ее выбрал. Я, понимаешь? Когда увидел ее, меж нами родилась эта нерушимая связь, которая разорвется, только если один из нас умрет.

Теперь до меня начало доходить.

– Значит... значит, это не судьба? Не предназначение?

Кайза потер пальцем переносицу.