Ома Дзидай

В начале было страшно, но позже… привык. Удирать оттуда не хотелось. Поэтому отдыхал несколько дней в одном из бывших домов. Спал на листовой подстилке.

– А сохранились какие-нибудь предметы быта? Что-то, что указывало бы на тех, кто жил там раньше?

– Разумеется, но я терялся в догадках. Такие же орудия труда и тому прочее встречаются повсеместно в развитом мире. Каменные изваяния должны были пережить всё, но и от них осталось мало. Они были похожи на те, что стоят в Фавии[1] с рассвета Антики[2] и веков мыслителей, но ничего особенного.

Могу лишь сказать, они находились на одном отрезке развития. Когда общество приблизилось к совершенству, а располагало немногим и только начинало осознавать мир перед глазами. Позже выяснится, судьба фавийцев, квалонян и тех, кто жил здесь, были схожи. Но последним повезло куда меньше.

– Ума не приложу… А чем ты занимался после поправки?

– Пытался выбраться. Одиночество в месте, где витала разруха и ощущалась гибель целого народа, било по рассудку. Я боялся увидеть в потемках то, чего не существует. Боялся, что похороню там трезвость мышления. Я сновал, пока не обнаружил единственное относительно целое строение во всей округе.

Дворец, думалось мне. Настолько он был огромен и испещрён различными надписями прямо на камне. Красиво, безумно красиво. Выяснилось, что это храм. Храм, где поклонялись целому ряду богов. Всем в раз. Ты назвал бы их языческими. Я же зову их истинными.

Урагами Хидео прищурился. Я лишь усмехнулся и покачал головой. Нечего перетасовывать этапы истории. А сеять интригу – всегда пожалуйста.

– Расположенный на возвышенности, храм выглядел свежее, чем другие здания. Он притягивал к себе. Я поднялся туда не просто из любопытства: питал призрачную надежду увидеть окраины. Не вышло. Я очутился посередине оплота, судя по всему. Путь к краю города занял бы ещё дней десять. Расстроенный, я, тем не менее, взял волю в кулак и направился уже внутрь храма. Знал бы я, кем выйду оттуда после…

– Я тебя совершенно не понимаю.

– Ничего-ничего. Это дело времени.

– Так что ты увидел там?

– Действительно храм. В привычном понимании. Кругом валялись куски каменных изваяний. Туда приходили восхвалять и молить богов о помощи. Сам знаешь, этого мало. – Зубы обнажились в зловещей улыбке. – Алтари служили для жертвоприношений. Но нет, там закладывали животных, часть урожая, а не людей. Ещё один признак относительной разумности и человечности.

– Каковы были их боги?

– Самые разные. Смотря, что олицетворяли. Например, бог плодородия утопал в сладких плодах и овощах. Богиня любви возлегала в ласках воздыхателей. Покровитель кузнецов стоял с древком молота. Олицетворение войны держало щит, похожий на лист с прожилками, и гнутый меч. Среди обломков покоилась и голова огромного дракона или чего-то наподобие…

Но наиболее примечательным на кладбище веры был… один предмет. Целый, сколько бы лет ему ни было. Он и сейчас со мной. Никогда после не расставался с ним.

Я легонько рассмеялся. Близился переломный момент повествования.

– Что же это такое? Покажешь? – оживился Урагами Хидео.

– Безусловно. Во всей красе. Только подержать не дам. Я неспроста попросил поднести нам сладкие плоды.

Мантия распахнулась. Я достал из внутреннего кармана маску, найденную среди храмовых руин.

– О Боги, это ещё что?

Отец выпучил глаза, досконально изучая вещь и не упуская малейшей детали.

– Будто сам не видишь. – Я аккуратно положил её на стол. – Она сделана из особой, наиболее прочной разновидности алмазов – карбонадо. Название оправдывает чёрный цвет. Большая часть месторождений как раз встречается глубоко в Барзе. Учёные поговаривают об их внеземном происхождении. Якобы их пыль образовалась при взрыве звезды в Наднебесье. Я вот, что скажу, – они полностью правы.

– Зачем ты взял её? – негодовал он. Маска вселяла ужас. Но лишь самые чуткие создания чувствуют мощь, которая кроется в ней. – От неё веет злом! Уж не проклята ли?

– Ты прав, да не в полной мере. Позволь мне рассеять твои предрассудки.

Даймё Фурано выдохнул.

– Эта личина – не просто средоточие силы. Она – кладезь знаний о народе, который населял тот город. Я надел её. Потерял равновесие и впал в спячку, как насекомое. Тело застыло. А душа забродила по чужим воспоминаниям оставшиеся сотни лет. От наскальных рисунков пещер, где зародились их боги, и охоты на диких зверей с копьями в набедренных повязках до становления общества, чей печальный конец я наблюдал тогда. Я узнал о них всё.

– Так кем же они были?

Момент истины…

– Нашими далекими предками. Предтечами, которых мы почему-то забыли. – Я выдержал паузу, чтобы отец прочувствовал правду. Он не заметил тень улыбки, упавшей на моё лицо. – Из летописей известно, что Мэйнанские острова нам не родина. Мы пришли извне. И раньше обе половинки Гвириана принадлежали нам.

– Я… я не верю.

О его душевных стенаниях я гадал по голове, подпёртой обеими руками и потерянному взгляду.

– И я не верил, пока личина не открыла правду. Наш истинный быт смешался с теми, которые принадлежат народам, нас окружающим или окружавшим. Поверь, если осмелишься. Мы потеряли себя. Но не безвозвратно. Я не позволю.

Ладонь ласково прошлась по маске.

– Как же погибли эти Предтечи?

– Долгое время они процветали. Причин их последующей гибели много. Они потонули в искусстве и науке, больше занимались изучением мира и познанием себя самих. Понемногу забывались требования естества вроде сношений и так далее. Они тоже долго жили и по виду напоминали нас.

У них тысячелетиями не было врагов, но число их сокращалось. Если раньше в руках они держали оружие, отстаивали свои дома и завоёвывали новые земли, то позднее – ничего тяжелее кисти или миски. Большинство из них.

Война обеспечивает развитие и процветание многих народов по сей день. Страх перед ней ожесточает. Готовность к кровопролитию – держит в напряжении. Борьба видов – это данность природы.

Предтечи отвергли это. Поэтому приход обозлённых кочевников-зверолюдов стал для них роковым. Город, на который я наткнулся, пал одним из последних. Заклинание действует до сих пор и оберегает развалины от чужой крови. А жители, если не умерли от голода, то выродились и исчезли.

Видения, подаренные маской, вновь проникли в разум, высекая пламя скорби.

– Печально, когда более дикие создания одерживают верх над теми, кто развивал ум и духовность, тонкий вкус и мироощущение. А ведь они не соблазнились ничем, что продвигали предтечи! Зверолюды просто отняли земли – и точка.

Грубая сила побеждает – такова правда жизни. Урок, который трудно усвоить, ведь так мы возвращаемся на одну ступень с животными. Хоть и превосходим их всех в жестокости. Ничего не поделаешь.

Переселенцы, в ужасе убежавшие от верной гибели и основавшие Мэйнан, – это щепки, отлетевшие от срубленного дерева. Проросшее семя, давшее начало совершенно иному. И всё. Но именно они усвоили ошибки прошлого, пусть и отвергли его. Потому-то мы не канули в лету и продолжаем жить.